Chapter Text
— Поверить не могу, что ты уговорил меня на это. Я должен быть в Ланьлине, учиться управлять делами ордена. А вместо этого я здесь блуждаю с вами по Могильным холмам! — вздохнул Цзинь Лин. Как бы он не притворялся оскорбленным, он просто не мог злиться на Сычжуя, только не когда тот так улыбается ему.
С самого момента осознания своей настоящей личности Сычжуй, юноша, в которого он был тайно влюблен, хотел вернуться сюда. Поэтому, когда Сычжуй смущенно спросил, не составит ли он ему компанию, Цзинь Лин сразу же согласился.
Тогда Цзинь Лин был уверен, что их будет лишь двое, поэтому, узнав, что Цзинъи тоже приглашен, ощутимо разочаровался.
Не то чтобы ему не нравился Цзинъи, совсем нет, но он надеялся провести с Сычжуем больше времени и узнать его получше. Присутствие Цзинъи портило ему все планы, но ради Сычжуя он смирился.
Именно из-за желания Сычжуя вспомнить побольше, они втроем сейчас исследовали Могильные Холмы и, в частности, пещеру, которую Вэй Усянь назвал Фумо — «Пещерой усмирения демона», просто потому что спал там.
От того, насколько обманчивым было это имя, Цзинь Лин хмыкнул: как будто кто-то в здравом уме мог поверить, что Вэй Усянь мог быть демоном. Даже когда он думал, что Вэй Усянь — Мо Сюаньюй и безумец, старший мужчина никогда не казался ему злом.
После того как вскрылись схемы Цзинь Гуанъяо, мир заклинателей наконец, хоть и очень неохотно, признал, что Вэй Усяня неоднократно подставили. Благодаря тому, что Ханьгуан-цзюнь стал новым Верховным Заклинателем, мир заклинателей обратился к так называемому Старейшине Илина с предложением мира, которое тот с оглядкой принял.
С тех пор, как имя Вэй Усяня было очищено, а выведенный на чистую воду Цзинь Гуанъяо погиб в храме богини Гуаньинь, Не Хуайсан, Ханьгуан-цзюнь и он сам прикладывали все усилия, чтобы доказать невиновность Старейшины Илина. Факт, что он сам вскоре должен был стать главой ордена, помогал, но этого было мало.
Помощь пришла совершенно неожиданно от дяди Цзяна, который поручился за Вэй Усяня на первом совете заклинателей, проводимом в Облачных глубинах.
Цзинь Лин легко вспомнил пораженное лицо Вэй Усяня, когда тот осознал, что Цзян Ваньинь действительно поддерживает его, а не обвиняет в занятии темными искусствами и желании уничтожить мир.
После того, как Цзян Ваньинь узнал о пересадке ядра, дядя выглядел странно потерянным. В один миг казалось, что он смотрит на Вэй Усяня с чистой и неподдельной ненавистью, а в следующий глава клана следил за шисюном с чем-то очень похожим на любовь во взгляде.
Цзинь Лин бросил попытки понять дядю Цзяна, тот был слишком сложным для него. Но Цзян Ваньинь поручился за Вэй Усяня, и этим заработал еще больше уважения племянника.
Переключив внимание на Сычжуя, Цзинь Лин заметил отстраненное выражение его глаз. Он вспомнил, как буквально цепенел, когда сердце начало пускаться вскачь просто от того, что Сыжчуй смотрел на него.
Или как он вздрогнул, когда парень неожиданно схватил его за запястье и потянул, чтобы показать кроликов. Когда сердце начало сбиваться с ритма каждый раз при виде Сычжуя, он наконец осознал, что влюблен в него. Было уже поздно пытаться остановить влечение, и он не был уверен, что вообще хочет этого. Он уже был просто без ума от Сычжуя.
Цзинь Лин прикладывал все усилия, чтобы сохранить свое увлечение в тайне, но Цзинъи, вероятно, подозревал что-то. Временами Цзинь Лин замечал, что друг пялится на него с озадаченным видом, который сменялся хмурым и обеспокоенным выражением лица.
Вероятно, Цзинъи думал, что Сычжуй слишком хорош для него, и Цзинь Лин не мог с этим не согласиться. Сычжуй действительно СЛИШКОМ хорош, в этом Цзинъи прав. Именно поэтому он хранил свои чувства в секрете. Цзинь Лин не хотел, чтобы кто-то узнал о них.
Сычжуй был приемным сыном Ханьгуан-цзюня и Вэй Усяня. Цзинь Лин сильно сомневался, что эти двое одобрили бы, если бы он начал ухаживать за Сычжуем.
В конце концов, все знали, что Цзинь Лин невежлив, ему не хватает материнских наставлений и слишком вспыльчив. Какие родители захотели бы, чтобы их ребенок сочетался браком с кем-то подобным? Цзинь Лин сам не стал бы встречаться с собой, не говоря уж о браке.
— Действительно пугающее место, — заметил Цзинъи, стоило им зайти дальше в пещеру. — Не понимаю, как кто-то мог жить здесь.
Пещера была темной, атмосфера в ней подавляла. В глубине он мог различить озеро крови, от запаха его едва не замутило.
Глядя на друга детства, Цзинъи спросил:
— Сычжуй, ты действительно жил здесь?
Он все никак не мог поверить, что его друг, Лань Сыжчуй, на самом деле был Вэнь Юанем.
— Я действительно жил тут, — заверил Цзинъи Сычжуй, пещера вовсе не казалась ему пугающей. На самом деле, ему там нравилось. — Вэй Усянь жил в пещере. Это была его территория. Мы жили в доме снаружи. Мы редко заходили сюда, только чтобы укрыться от ливня или чтобы поесть всем вместе. Вэнь Цин иногда заглядывала внутрь, когда беспокоилась о Вэй Усяне, но ему не нравились ее проверки. Он считал это место своим убежищем.
Когда Сычжуй начал говорить с Вэнь Нином и обмениваться воспоминаниями с Вэй Усянем, он многое вспомнил. Хоть их жизнь здесь и была непростой, хватало и мирных моментов радости.
В то время Вэй Усянь сажал его в грядку, а он часто обнимал его ногу, умоляя старшего оживить его набитую соломой игрушку. Да, временами они голодали, и им приходилось ютиться вместе, чтобы сохранить тепло, но в целом жизнь была неплохой.
— Мой дядя жил здесь? — за прошедшие три месяца Цзинь Лин узнал Вэй Усяня ближе и смирился с фактом, что Цзинь Гуанъяо подстроил смерти его родителей и подставил Старейшину Илина, которого считали виновным в смерти Цзинь Цзысюаня — ошибочно.
Вэй Усянь еще во многом оставался для него загадкой. Например, Цзинь Лин не мог понять, как тот так легко простил его за удар мечом. Более того, Вэй Усянь связался с Цзян Ваньином после того, как шиди поручился за него на совете заклинателей.
Мужчинам потребовалось время, чтобы сжиться с тем, что случилось так много лет назад. В основном, это Цзян Ваньину было сложно принять факт, что его золотое ядро на самом деле принадлежит его шисюну.
Именно Вэй Усянь обратился к нему и предложил брату свою дружбу. Хотя дядя Цзян согласился попробовать, мужчинам пока сложно было определить границы их новых отношений. Но они пытались, а это уже многого стоило.
— Да, пещера была владениями Вэй Усяня, — подтвердил Сычжуй и осмотрелся. — Он проводил здесь большую часть времени, особенно, когда ему было грустно.
Он вспомнил несколько случаев, когда врывался внутрь против воли его тети, чтобы утешить печального Вэй Усяня:
— Особенно, после того как он узнал, что его сестра скоро выйдет замуж, а он не сможет присутствовать на церемонии.
Примерно в это время к ним заходил Ханьгуан-цзюнь.
— Хотел бы я, чтобы все было иначе, — пробормотал себе под нос Цзинь Лин. Теперь, когда он знал, что Су Шэ захватил контроль над Вэнь Нином, заставив его убить его отца, он винил в смерти родителей Цзинь Гуанъяо, а вовсе не Вэй Усяня. Его родители умерли из-за грязных амбиций одного человека.
— Цзинь Лин? — Цзинъи, заметив расстроенное выражение лица друга, осторожно положил ладонь ему на плечо, неуверенный, что такое прикосновение примут. Несколько недель назад Цзинь Лин зыркнул бы на него и стряхнул руку, но теперь они поняли: они друзья, хорошие друзья.
— Просто вспомнил, почему они умерли. Все из-за НЕГО, — почти выплюнул Цзинь Лин, все еще желая, чтобы его родители как-то выжили.
Цзинъи кивнул; Цзинь Лину не надо было объяснять.
— Жаль, что ты не знал их.
Его вырастили любящие родители, но глядя на Цзинь Лина, он хорошо понимал, что его друг никогда не знал такой безусловной любви. А вот Сычжуй знал, сперва когда жил с Вэй Усянем, а после от Ханьгуан-цзюня.
Цзинь Лин кивнул, не в силах озвучить свои мысли. Как только он осознал, что Цзинъи действительно не все равно, они стали друзьями. Теперь их трио было неразлучным.
Однако, он боялся, что сохранить дружбу будет непросто, раз он скоро станет главой ордена. Так как он еще не чувствовал себя достаточно готовым к этому, Цзэу-цзюнь, Цзян Ваньинь и Не Хуайсан согласились объединить усилия и разобраться с текущими делами. Это дало ему возможность отдышаться, в которой он отчаянно нуждался после того, как храме Гуаньинь вскрылась болезненная правда.
Осознав, что Сычжуй в одиночестве отошел в сторону, Цзинь Лин склонил голову в сторону друга, и Цзинъи кивнул: им следовало присмотреть за Сычжуем. Оба понимали, что Сычжую, когда-то живущему здесь как А-Юань, сложно.
— Сычжуй, ты в порядке? — обеспокоенный тем, что Сычжуй еще был где-то в своих мыслях, Цзинъи обменялся в Цзинь Лином тревожными взглядами.
Цзинь Лин, все еще пытавшийся разобраться, как справиться со своими чувствами к Сычжую, нерешительно приблизился и попытался перехватить взгляд друга:
— Что ты вспомнил?
Может, поговорить об этом поможет.
Сычжуй моргнул и грустно улыбнулся им:
— Зимой еды не хватало, мы часто голодали, но… Меня всегда кормили. Вэй Усянь всегда отдавал мне свою порцию, — может, память подводила его, но он вспомнил намного более худого Вэй Усяня с черными кругами под глазами, который всегда изо всех сил старался рассмешить его, хотя в глазах самого мужчины часто стояли слезы. Были и плохие времена.
— Голодали? — Цзинь Лин, редко ложащийся спать, не поужинав, задумался, каково это. Дядя Цзинь и дядя Цзян, может, и не были лучшими няньками для маленького ребенка, но он никогда не голодал, у него всегда была теплая кровать и одежда. — Вэй Усянь голодал?
— Думаю, да, — пробормотал Сычжуй, старательно пытаясь вспомнить. Оглядываясь, он заинтересовался особенно темным углом. — Я его не помню.
Он был здесь чаще, чем остальные выжившие Вэни, потому что хотел присматривать за братиком Сянем и веселить его, но он не помнил этой части пещеры.
Цзинъи и Цзинь Лин последовали за другом, когда он направился к самому дальнему уголку пещеры. Цзинь Лин пытался подавить мурашки, бегущие по спине, все инстинкты кричали ему убираться оттуда.
— Сычжуй, может, нам не стоит…
Сычжуй поднял правую руку и протянул ее к самым глубоким теням, пытаясь понять, как далеко в гору уходит пещера, и вдруг кончики пальцев защипало, когда он натолкнулся на… что-то.
— Что это? — Хоть Цзинъи и было интересно, он осознал, что им теперь следует быть осторожнее, раз они наткнулись на защитные заклинания, наложенные на эту часть пещеры.
— Сычжуй, нам лучше уйти.
Цзинь Лин яростно согласно закивал, и Цзинъи потянулся к Сычжую. Он хотел оттянуть друга подальше, когда тот неожиданно двинулся вперед.
— Нет! — выкрикнул Цзинь Лин и тоже ухватился за Сычжуя. Теперь они с Цзинъи вдвоем цеплялись за него. Он настоял:
— Сычжуй, давай уйдем отсюда.
Но Сычжуй не согласился:
— Это защитное заклинание… Или силовое поле, чем бы оно ни было, не навредит нам. — Может, Вэй Усянь специально установил его? — Интересно, зачем оно.
По какой-то причине Сычжую очень хотелось узнать. Магическое поле, жужжащее от щипучей синей энергии, притягивало его, заманивая в непосредственную близость, шепча несдержанные им обещания. — Нам нужно узнать!
— Сычжуй, нет! — но предупреждение Цзинь Лина запоздало. Сычжуй уже дотянулся, и его рука испарилась, словно застряв в стене. Цзинь Лин схватил Сычжуя, защитным жестом обхватывая плечи рукой: — Не делай этого! Ты не знаешь, как оно работает!
Но Сычжуй повернул голову и тепло улыбнулся:
— Цзинь Лин, не волнуйся, это безопасно. — Он не понимал, откуда знает это, просто знал. — Мы должны сделать это. Оно ждало нас.
И долго ждало! Теперь, когда они наконец пришли, ему не терпелось уже заработать.
Цзинъи покачал головой. Что нашло на его друга? Он не узнавал Сычжуя! Сычжуй всегда был голосом разума, сдерживающим его от импульсивных поступков:
— Мы должны уйти, сейчас же!
— Нет, Цзинъи, поверь мне! Мы должны сделать это! — Сычжуй сомкнул пальцы на запястье Цзинъи и потянул. Цзиньи покачнулся и неожиданно упал в силовое поле. Вокруг него вспыхнул голубой дым, и он исчез. Сычжуй улыбнулся. Да, все правильно. — Цзинь Лин, пойдем!
Цзинь Лин покачал головой, все еще пытаясь понять, куда делся Цзинъи. Хоть ему и очень не хотелось делать этого, он знал, что не может бросить Цзинъи, каким бы раздражающим тот иногда не был.
Они друзья, а друзья не бросают друг друга в беде.
— Что ты наделал? — проныл он, когда Цзинъи окончательно исчез. Это было больше, чем он мог вынести, и теперь ему придется вскочить на меч, лететь обратно в Облачные Глубины и привести Вэй Усяня и Ханьгуан-цзюня, чтобы они все исправили!
Стыд за очередное попадание в беду тяжело обрушился на него, так как не в первый раз им нужны были эти двое, чтобы выбраться из передряги. Однако, обычно Цзинъи или он сам находили проблемы, но не Сычжуй! Не до этого момента.
— Так нужно, — спокойно сказал Сычжуй и схватил Цзинь Лина за плечо, притягивая его ближе и успокаивающе улыбаясь:
— Не переживай, все будет в порядке!
Он не понимал, почему делает это, но знал, что так надо. Утягивая за собой Цзинь Лина, он шагнул в защитное поле.
//
Где он? Цзинъи огляделся, чувствуя себя не на своем месте и почему-то не в своем времени. Изучив окружение, он понял, что все еще в пещере. Взглянув на вход, он заметил в отдалении дневной свет. Он был рад, что теперь, когда, к счастью, они нашли выход, им удастся вскоре уйти. Он все еще не понимал, как тут можно было жить. Обернувшись, чтобы проверить Цзинь Лина и Сычжуя, он понял, что один. Куда ушли его друзья?
— Осторожно! — Цзинь Лин попытался предупредить Цзинъи, но все равно врезался в него. Сычжуй виноват, раз утянул его с собой. Через мгновение Сычжуй врезался в него, и троица упала в кучу-малу на полу. Хорошо, что никто из старших не видел этого, или он сгорел бы со стыда!
— Что вы двое творите? Слезайте! — театрально вздохнул Цзинъи, оказавшийся внизу, и попытался высвободиться. С тех пор, как в их жизни ворвался Цзинь Лин, все ощутимо изменилось.
Не то чтобы Цзинъи на самом деле был против, ему нравился Цзинь Лин — и это он не собирался так просто признавать — но его жизнь стала заметно сложнее из-за этого настырного парня.
— Сычжуй, Цзинь Лин! — укоряюще повторил он. — Поднимайтесь.
Почему им надо быть такими неуклюжими?
— Прости, — быстро извинился, поспешно поднимаясь на ноги, Сычжуй. Так как он еще держал Цзинь Лина за руку, то потянул его за собой.
— Это случайность, — извинился он, хоть и не был полностью уверен в том, что все же произошло. Он действительно толкнул Цзинъи в силовое поле, а потом затянул туда за собой Цзинь Лина? Почему он поступил так? Совсем на него не похоже!
— Ну конечно, — фыркнул слегка оскорбленный Цзинъи, не поверив ни слову Сычжуя. Его друг толкнул его! Но он все же тоже поднялся на ноги и одернул одежду. Он собирался напомнить Сычжую, что тот вовлек их в неприятности, когда забыл обо всем.
Цзинъи осознал, что они не одни, услышав несколько голосов снаружи пещеры.
— Разве мы только что не были одни? — последний раз, когда Цзинъи проверял, на Могильных холмах были лишь они втроем. Проклятое место было заброшено, лишь обитавшие здесь призраки звали его домом.
Цзинь Лин осознал тоже самое. Прислушавшись, он разобрал женские и мужские голоса. Некоторые были радостными, некоторые подавленными.
— Кто эти люди? — им следует узнать и разобраться, что эти незнакомцы делают тут.
Однако, Сычжуй замер. Он тоже услышал голоса, но ему они были знакомы, он слышал их раньше и знал их!
Осознав, что Сычжуй дрожит, Цзинь Лин немедленно перенес внимание на кажущегося несчастным друга.
— Сычжуй, что не так? — и как он мог помочь? Он ненавидел видеть Сычжуя таким встревоженным, и это заставило его крепче сжать руку парня. Он попробовал снова:
— Сычжуй?
Цзинъи тихим кашлем прочистил горло, пытаясь напомнить этим двоим, что они не наедине. Ему не понадобилось много времени, чтобы почувствовать их взаимную симпатию; по правде говоря, подсказку ему дало наблюдение за общением Ханьгуан-цзюня и Вэй Усяня. Временами он замечал, что Цзинь Лин смотрит на Сычжуя таким же взглядом, каким Лань Ванцзи часто одаривает Вэй Усяня.
Влюбленность Цзинь Лина все усложняла, и Цзинъи ради блага их обоих надеялся, что чувства взаимны. Он беспокоился о них, и не хотел, чтобы их дружба кончилась из-за неразделенной любви.
— Сычжуй, что не так? Скажи нам! — Цзинь Лин легонько надавил на плечи друга, но все-таки смог заставить Сычжуя развернуться к ним, тем самым заставляя его переключить внимание.
— Я знаю эти голоса, — прошептал Сычжуй, задаваясь вопросом, как такое возможно. — Бабушка… Это голос бабушки. Но это невозможно. Она давно умерла! — однако, он еще помнил, как она выглядела: она была доброй женщиной с теплой улыбкой, когда всегда утешала его в моменты расстройства.
— Твоя бабушка? Но разве она не умерла? — Цзинь Лин переглянулся с таким же встревоженным Цзиньи. Сычжуй навоображал что-то? Но нет, он тоже слышал голоса.
— Она давно умерла, — согласился Сычжуй, изо всех сил пытаясь взять себя в руки. В пещеру ворвался еще один голос, и у него округлились глаза:
— Четвертый дядя! — Он довольно четко помнил мужчину. Тот был веселым и никогда не мешал Вэй Усяню втягивать их в неприятности. Донесшийся следом смех тоже был знаком: этот мужчина часто смеялся.
— Четвертый дядя? — теперь и Цзинъи встревожился. — Сычжуй, они давно умерли!
Как и Цзинь Лин, он не представлял, что происходит, и был настороже. — Нам следует вернуться тем же путем, как мы пришли. Через какое бы заклинание мы не прошли, оно заставляет нас видеть и слышать невероятные вещи.
— Я в этом не уверен, — оглядываясь, Сычжуй обратил внимания на детали обустройства пещеры. — Я помню это. Это пещера Фумо, в которой жил мой отец. Я помогал ему развесить эти картинки со Старейшиной Илина, — говорил он, указывая на бумаги. — Он ненавидел их, потому что его нарисовали страшным.
Цзинь Лин выгнул бровь и фыркнул. Эти картинки действительно были ужасно нарисованы и превращали Старейшину Илина в пугающую карикатуру. «Неправда» было написано на большинстве из них, вероятно, самим Старейшиной Илина. Ну, Цзинъи должен был признать, что у этих рисунков отсутствовало сходство с оригиналом. Он легко мог представить, как оскорбился Вэй Усянь и потом писал и рисовал на них.
— Цзинъи, именно тут он прятался большую часть времени. Он отвлекался работой над своими изобретениями, но на самом деле ему было больно, потому что он не мог быть с теми, кого любил, — Сычжуй знал, что Вэй Усянь заботился о выживших Вэнях, принял его, как своего сына и любил его, как родную плоть и кровь, но так же он помнил, как больно было старшему мужчине. — Он скучал по шицзе и Цзян Ваньину.
После упоминания матери Цзинь Лин ощутил чувство потери. Он никогда не знал ее, ведь она умерла, когда ему был месяц. Только по чужим рассказам он знал, какой она была, и ужасно скучал по ней. Инстинктивно он протянул руку к нефритовой подвеске, висящей на его поясе. Она была одной из немногих вещей, оставшихся ему от нее.
— Это смешно, — заявил Цзинъи, видя, что оба теперь не хотят возвращаться и снова проходить сквозь заклинание. Но и оставить их он не мог, поэтому, видимо, ему придется как-то справиться с ситуацией. А именно, понять, что произошло:
— Сычжуй, эти люди не могут быть…
— Моей семьей? — неожиданно округлились глаза Сычжуя. — Но что, если это именно они?
Он развернулся, освободил руку Цзинь Лина и побежал на свет ко входу в пещеру. Он должен понять, что происходит!