Chapter Text
В детстве его мама и папа всегда брали его на конвенции, когда бы он ни попросил. Они шли в здание с кучей людей, и он просил у героев автографы, очень долго выжидая в очереди таких же детей и взрослых.
Дома они играли в "Героя". Он повязывал полотенце на шею и вёл себя, как Хоумлендер, истинный американец, который, скорее всего, не совсем с Земли. Его мама редко играла жертву, заложником всегда был папа, уже тогда он был довольно нервным. Мама играла злодея.
Это воспоминания, которым, становясь старше, он будет предаваться всё реже.
В один день он спрыгивает с дивана и вопит "Пушечное ядро!" как что-то вроде глупой фразы для атаки, слишком тяжело приземляясь на пол и ломая деревянные доски.
Его родители в панике.
Тогда ему было только пять, но после этого происходит ещё много вещей.
Слишком много.
Он не мог контролировать никакие свои действия, не зная триггеров. Его родители были близки к потере рассудка. Они перешёптывались под покровом ночи, переживая о том, что может случиться, если кто-нибудь увидит, как он использует свои способности, пока он в это время притворялся спящим.
Они боялись, что кто-то может рассказать всем о его суперспособностях, разорвав на клочки тайну его личности.
Государственные агенты придут и заберут его, и они больше никогда не увидятся: над ним будут проводить эксперименты.
Бандиты похитят его и промоют ему мозги так, чтобы он стал членом их банды, злодеем нового поколения, Суперзлодеем.
В 6 он слишком мал, чтобы многое понимать, но он просто знает, что обладание суперспособностями у ребёнка не делает жизнь идеальной и что силы должны давать только взрослым героям.
Он оглядывается на героев с плакатов и почитает их за их выбор. Есть столько проблем, связанных с жизнью героя, а они всё ещё хотят стать ими, чтобы помогать всем остальным. Он слишком боится быть Героем, слишком боится, что кто-нибудь навредит его маме и папе, а у Героев тоже наверняка есть мама и папа, но они всё еще герои.
В его мыслях они были по-настоящему героями.
0о0о0
Им приходилось переезжать множество раз, а с арендной платой в Нью-Йорке слишком много мороки, чтобы так просто её платить. Он пытается помочь: учится работать с оборудованием, и теперь люди платят ему, если он что-нибудь чинит. Он дёшево берёт в отличие от мастерских в их квартале, поэтому каждый приходит к нему.
Но иногда он вынужден делать это бесплатно, потому что хулиганы злые придурки.
Его мама целует его перевязанную коленку и велит не беспокоиться. Она разговаривает с родителями хулиганов, и не то что бы это помогает, но, по крайней мере, она пытается. Папа иногда слишком занят работой, чтобы что-то сделать.
Он был слишком слаб, над ним всегда издевались, так что как он сможет остановить большого и злого хулигана?
0о0о0
Хьюи смотрит на свои ноги, представляя под ними облака, и подпрыгивает, немного проплывая по воздуху прежде чем снова приземлиться на тротуар. Мама смеётся, держа его руку, как когда они поздно возвращаются домой из магазина. Она старается держать его крепче, ведь он пытается подняться всё выше и выше.
– Хьюи, не взлетай, как я верну тебя, если ветер подхватит твоё тело?
– Не волнуйся, мамочка, я тебя ни за что не отпущу, – отвечает он.
Он ни за что не отпустит того, кого он любит.
Они останавливаются, когда видят перед собой мужчину, стоящего на месте и смотрящего на них со страхом в глазах, (что он понял, только став взрослым). Глаза мужчины впиваются в его собственные.
– Этот ребёнок долбаный Супер.
– Ты пьян, иди домой, – торопливо говорит его мама, тут же вставая на колени и поднимая его.
– Я знаю, что я видел. Хоть один человек может сделать то, что сделал он!?
Это ранит – намёк на то, что он не человек.
– Что он сделал?
– Летал!?
– Он прыгал. Не лезь не в своё дело и оставь нас в покое, – она случайно толкает его, обходя по обочине. – Никогда не позволяй людям узнать, что у тебя есть сверхсилы, Хьюи: они попытаются навредить тебе, – говорит мама ему шёпотом, пытаясь уйти.
Он кивает прежде чем положить голову ей на плечо и видит, как мужчина поворачивается, зло смотря на них.
Прежде чем он осознаëт это, мужчина направляет на них пистолет.
Хьюи не может остановить пулю.
Земля была твёрдой, она царапала его плечи пока маму рвало и она кашляла кровью, звуки чего ранили его уши сильнее звука выстрела. Хьюи был напуган, пытался подняться, пытался помочь ей.
Она кричала и ей было больно. Он увидел пулевое ранение и положил на него свою руку. Он хочет, чтобы она была в порядке, хочет, чтобы ей не было больно, и рана светится, пытаясь сшить края вместе.
Но прежде, чем он что-то понимает, резкий удар по голове отбрасывает его. Он слышит вопли невменяемого человека и чьи-то крики, после чего раздаётся ещё больше выстрелов.
Хьюи открывает глаза и видит, что мужчина лежит на земле, удерживаемый незнакомцем, а ещё кто-то пытается спасти его маму.
Он пытается подобраться ближе, но кто-то держит его, пытаясь убедить в том, что всё будет хорошо.
Но он знает, как сделать так, чтобы всë стало хорошо, он может сделать это, он же может вылечить?
Но они никак не могут позволить ему приблизиться, и он видит это: последний миг своей матери – она смотрит на него, всё ещё кашляя, но слабо протягивая к нему руку.
Он толкает того, кто удерживает его, резвее, чем собирался, и наконец-то хватает свою маму за руку и пытается использовать свои силы, чтобы спасти её, но его мама только слабо качает головой, а свет в её глазах гаснет.
0о0о0
Он говорит отцу правду о том, что нападающий разозлился из-за его сил. Всё стало только хуже. После этого папа не позволяет ему никуда без него ходить: он всегда должен быть уверен, что Хьюи в поле его зрения.
Они долго сидят на диване и смотрят телевизор, чтобы успокоить папу после панической атаки, вызванной его исчезновением.
Хьюи смотрит на героев, а потом на собственные руки и думает, что он даже не смог быть героем, когда его руки покрылись маминой кровью. Если он не может спасти собственную маму, как он спасёт других мам?
Он заканчивает тем, что пытается водой отскрести чувство покрывающей его руки крови. Он проводит часы перед раковиной в ванной, покончив с целой упаковкой мыла. Когда отец заговаривает с ним из-за нехватки чистящего средства и повышения счетов на воду, что-то в нём ломается и он плачет, признавая правду.
Терапия не работает.
Он не может сказать своему психологу правду: на самом деле вы не знаете психологов – может быть, они работают на правительство.
И его мама сказала ему никогда не рассказывать о сверхспособностях.
Хьюи лгал сквозь сжатые зубы, когда дело касалось его сил. Никто кроме его отца никогда не узнает. На последнем сеансе терапии он понимает, что ему надо сделать.
Он пристально смотрит на себя в зеркало, фокусируясь на своём лице...
...и начинает усиленно хотеть потерять свои силы.
Его глаза осветились мягким голубым светом.
Он почувствовал, как одна часть его рвётся, и он падает. Что-то ломается внутри него.
Папа находит его с кровоточащим носом, и больше никогда не способным использовать свои силы.
0о0о0
Энтони был его лучшим другом. Он не понимал, почему Хьюи странный или другой, но ему было в общем-то всё равно. Но Энтони было не всё равно на его чувства, он спрашивал, чувствует ли он себя в безопасности или нет, проводил с ним время за видеоиграми.
Хьюи смотрит на это, и ценит то, что его друг рядом с ним.
Со временем папа начинает расслабляться, перестаёт так крепко держаться за него, он разговаривает с родителями Энтони время от времени и чувствует, что выпускать его из своего поля зрения на время безопасно. Пока кто-то рядом.
Обычно они сначала делали что-нибудь в подъезде перед тем, как подняться на нужную лестничную клетку. Хьюи никогда не проводил время за пределами здания, в котором живёт, боясь возможных неприятных инцидентов.
Но, проводя время с другом, он чувствовал себя немного храбрее, что не всё в этом мире неправильное.
А потом в один из дней он четыре часа прячется за мешком сухого корма.
Он встречает девушку, которая называет его странным из-за таких пряток, но затем смеётся и говорит, что он убожество, когда он рассказывает, от кого он прячется.
Время от времени он возвращается в магазин для животных и встречает там одну и ту же девушку, и они тусуются вместе, а Энтони всегда прикрывает его, когда бы его отец ни звонил ему, желая узнать где он.
– Ты должен позвать её на свидание, – говорит однажды Энтони, кидая мяч в корзину и промазывая. Он только морщится в ответ.
– Я не могу пригласить Робин на свидание! Она думает, я убожество.
– Смотреть на вас, ребята, пытающихся не флиртовать друг с другом, всё равно что смотреть на мартышек, пытающихся общаться по скайпу.
– Такое вообще когда-нибудь происходило?
– Не знаю, но мартышки справляются лучше вас двоих.
Вместо этого Робин приглашает его на свидание, когда Хьюи учится на втором курсе института.
0о0о0
Робин умирает на его руках, а он кричит.
Люди замечают кровь вокруг него и пытаются помочь, но он ничего не может сделать, он просто видит кровь и её руки и вспоминает то, что произошло давным-давно, и он точно так же не смог помочь.
Теперь он нормальный, и ещё более бесполезный, чем когда-либо был, а с суперспособностями у него ещё хуже. Он видит А-Экспресса, мямлющего, дёрганого, говорящего, что он не может остановиться и убегает, как будто убитая им девушка – ничто.
Он смотрит на её руки и думает, что она не может уйти.
И следующее, что он видит – тень, фигуру, стоящую перед ним там, где были её руки. Несколько людей замечает и они кричат, появляются вспышки, но он не может отвлечься на это.
– Хьюи, Хьюи, о Боже, Хьюи, – говорит она. Хьюи чувствует, что валится на пол с широкими глазами, а лёгкое голубое свечение закрывает ему обзор. – Хьюи, мне так жаль, мне так жаль, пожалуйста, будь сильным, солнышко, – говорит она, опускаясь рядом с ним, будто она ещё жива, несмотря на то, что стала призраком.
– Роб-Робин, – шепчет он, её руки тянутся к его лицу, а затем фигура исчезает, а руки падают рядом, посылая в воздух несколько брызг крови.
Шум, громкие звуки превращаются в звон. Он смотрит вокруг, на направленные на него камеры телефонов. Он не может с этим справиться, потому что повернуться значит почувствовать влажные капли на своём лице и увидеть на земле кровь с позвоночником, и челюстью, и...
Он теряет сознание.
0о0о0
Его отец стоит рядом с ним, приобнимая одной рукой. Вся семья Робин собралась вместе, её мама выплакала все слëзы.
Здесь было много людей, знакомых с семьёй Робин так же хорошо, как он сам, и он может сказать, кем они приходятся друг другу. Но он заметил и... Много незнакомцев. Людей, о которых он раньше никогда не слышал. Люди, с которыми Робин никогда даже не могла быть связана.
Именно тогда он слышит чей-то шёпот.
– Как могла Супер так легко умереть?
– Чувак, её силы – это буквально превращаться в призрака. Ей необходимо умереть, чтобы раскрыть их, неудивительно, что никто о ней не слышал, если она сама о себе этого не знала.
Что-то трескается внутри него. Он точно знает, что Робин не была Супером, он знает это, потому что понимает, что произошло сразу после её смерти.
Он захотел, чтобы она вернулась.
Он не подумал, как он хочет, чтобы она вернулась, он просто захотел её назад, не её тело. Она мучилась перед смертью, потому что он не подумал об этом, и он не мог позволить ей страдать ещё дольше. Он не подумал, а Робин заплатила за это цену, и теперь все эти люди здесь просто чтобы взглянуть на её гроб, в котором даже ничего нет кроме двух её рук.
В конце концов, ему пришлось вызвать организатора похорон, чтобы он помог выгнать каждого, кто не имеет к ней никакого отношения, заявляя, что это частные похороны семьи и друзей. Родители Робин и её сестра выглядели благодарными.
0о0о0
Когда они вернулись домой, они сели на диван, как делали всегда. Единственным утешением служил сидящий рядом отец. Если бы только тот мог выслушать его, а не просто сидеть рядом. Он слушает его, но он не... Он иногда не понимает, о чём он.
Но как обычный человек может понять Супера?
Он ненавидит этот диван. На нём должны сидеть трое. Она умерла в материальном смысле, а они оба умерли вместе с ней в душевном. Только мама могла его полностью понять, но как он, чёрт возьми, может быть уверен в этом? Она умерла, когда ему было семь, и он знает: она бы не поняла его сейчас, когда он стал взрослым.
– ...угощения... Были довольно вкусными, – сказал его отец, и он осознал, что пропустил всё, что тот говорил. Ему понадобилось сделать глубокий вдох, прикрыв глаза, потому что угощения? Серьёзно?
А затем они оба услышали голос.
Конечно, Хьюи узнаёт этот голос, а кто нет? Генеральный директор Воут, спонсор семёрки.
Он видит заголовок: "А-ЭКСПРЕСС ВЫРАЖАЕТ ГЛУБОЧАЙШИЕ СОБОЛЕЗНОВАНИЯ", большими буквами, но более мелкими далее говорилось: "ТРАГИЧЕСКАЯ УТРАТА ВСЛЕДСТВИЕ ПОГОНИ ЗА ГРАБИТЕЛЯМИ".
И это... Чувствовалось неправильно.
Его папа попытался переключить этот канал, но Хьюи не позволил ему.
В его ушах опять стоял звон, резкий звон старого усилителя, давно нуждающегося в настройке, который начинает издавать громкий звук, а тишина режет по ушам как только вы его включаете.
– Приношу свои глубочайшие соболезнования семье Робин Уорд. Я преследовал этих людей, ограбивших банк. – слышит Хьюи... Звон слишком громок. – А она стояла посередине дороги и я-я не мог...
– Посередине дороги? – громко высказался Хьюи. Это не так. – Она была в полушаге от грёбаного бордюра.
– О, давай, Хьюи, не расстраивайся, – начинает его папа, в его речи есть сожаление, старое сожаление которое он не слышал со времён терапии. – Просто... Он знает...
Звон слишком громок.
Рука его папы лежит на его плечах тем самым, знакомым, успокаивающим образом. Но это не помогает.
Это не помогает, потому что...
Они лгут.
И они портят Робин репутацию, заставляя всё выглядеть так, будто это была её вина. Он не мог...
"Я хочу, чтобы он перестал лгать и рассказал всю блядскую правду".
– Не было никакого ограбления банка, она стояла прямо на обочине. Я просто недостаточно сфокусировался и не волновался ни о ком стоящем на середине улицы или даже тротуаре.
Тишина. Звон пропал, шум телевизора звучит глухо, как если бы случилось что-то ужасное. Хьюи почувствовал слабость, и он почувствовал, как рука с его плеч переместилась на его затылок, пододвигая его голову ближе к отцу.
– О Боже, Хьюи, остановись, ты делаешь себе больно! – его отец волновался, и теперь его обзор закрывала ткань, медленно становящаяся красной.
Даже не видя экран, он может сказать, что пресс-конференция взорвалась от вопросов.
Хьюи просто чувствовал головокружение.
Он слышит звонок в дверь и даже не уверен, а реален ли он.
– Хьюи! О боже, нет. Чёрт, – его отцу пришлось встать с дивана, бережно уложив его, с лицом, выражающим тревогу, он извиняется и оставляет его одного. Он почувствовал, что что-то пропитывает диван под ним, и он поднял руки только чтобы увидеть их, испачканными кровью.
Он кричит.