Work Text:
— Клянусь, что отныне и навеки я твой друг.
Слова слетают с языка легко, словно бабочки с ладони, и Джек даже успевает на секунду удивиться, как просто вдруг оказывается произнести то, что еще недавно никак не мог представить себе даже в мыслях. Оттого ли, что на самом деле хочет этого?
Шепард не обнимает в ответ. Но и не отталкивает. И Джек конечно же отпускает его, но видит бог, лишь только чтобы увидеть его лицо. Удивлен. Не разочарован.
Джек не смотрит в глаза, взгляд скользит ниже и тяжелеет, застывает серой льдиной в перекрестии линий на груди Дэвида. Он ведь и правда боялся не успеть. Джек заставляет себя улыбнуться, протягивает руку и стирает мел.
— Негоже моему советнику появляться на людях в испачканном мундире. Я прикажу…
Дэвид перехватывает его руку.
— Стой. Не говори как принц. Это Джек не дал меня расстрелять.
И это больше, чем он способен вынести сегодня. Джек смеется до слез, хоть со стороны это должно быть смахивает на истерику, пока простреленное плечо не дергает болью.
— Шепард! Тот, кого ты называешь Джеком, судил тебя. И никто меня к этому не принуждал.
— А потом вступился за меня. У меня семь братьев, Джек. Поверь, мне случалось драться за внимание родителей. — Дэвид улыбается наконец и улыбка его искренняя и светлая, в ней нет ни тени обиды или осуждения. Так не это ли благословение, которого он так долго ждал? Дэвид первым протягивает руку, принимая его клятву.
В зал Совета они входят вместе.
***
«Нашли скорую, его там нет».
Слова снова и снова звучат у него в голове, жужжат, как назойливая муха, пока дядя разъяренным зверем мечется по залу. Сайлас жив, все надежды взять власть в свои руки летят в бездну. Когда король вернется — а в том, что Сайлас вернется, в глубине души Джек не сомневается ни секунды, слишком хорошо он знает отца, — их всех ждет смерть.
На удивление, он не чувствует страха.
Когда Хэнсон падает на пол как сломанная кукла, Джек сам готов вскочить и свернуть дяде шею. Но вид автоматчиков, заполнивших зал, надежно удерживает его на месте. Только и остается, что кусать губы от злости да, втянув голову в плечи, лихорадочно думать, как выбраться из этой западни. Он ловит взгляд Дэвида и качает головой. Не сейчас. Не сейчас, бога ради, верь мне. Пожалуйста. Тот неохотно, едва заметно кивает и отворачивается, и Джек не может не заметить, каких усилий стоит ему оставаться на месте.
Конечно, можно рискнуть и попытаться убрать Кросса. Теперь, когда все стали свидетелями предательства и того, на что способен дядя в гневе, у Джека еще есть возможность разыграть жертву заговора и выторговать себе помилование. И, черт побери, ему не так-то просто дается отказ от этой мысли. Вот только он все еще видит перед собой следы креста на мундире Дэвида. Сайлас вернется и тогда — найдет и убьет его. Только доказав свою лояльность королю, Дэвид получит призрачный шанс выжить. В отличие от него самого, Шепарду есть, что терять.
Думать о Шепарде почти физически больно. Джек и сам хотел бы знать, в какой момент жизнь Дэвида стала важнее собственной. В какой момент тот стал больше, чем вчерашний соперник. Когда второй раз спас от смерти? Или когда увидел в нем хорошего человека и поверил в него?
Видит бог, порой Шепард все еще бесит его: слишком идеальный, слишком правильный, порой слишком наивный, слишком верит в людей. Порой Джек совсем его не понимает, а теперь, возможно, не поймет уже никогда. Но, видит бог, к нему так хочется тянуться. Пусть безуспешно, но все же...
И Джек выходит следом за Кроссом, навсегда отрезая себе путь к отступлению.
***
— Не сюда!
Джек хватает Шепарда за рукав. Тот вздрагивает от неожиданности, но узнает голос и не сопротивляется, когда Джек оттаскивает его в сторону, в полутемную нишу в глубине коридора.
— Откуда…
Джек закрывает ему рот ладонью, не дав договорить. Господи, и от этого человека теперь зависит судьба королевства! Шепчет в самое ухо:
— Забыл? Я тоже Бенджамин. Не только Мишель знает про тайный ход.
Он разворачивает Дэвида к себе, заглядывает в глаза. Что это? Неужели радость? Джек еще не умеет безошибочно читать его лицо, и как бы он хотел, чтобы у них было больше времени научиться. Но сегодня время – не та роскошь, которую можно себе позволить.
— А теперь слушай меня внимательно. Я уверен, что ты знаешь, где искать Сайласа: это было видно по твоим глазам, когда Кросс упомянул паломничество. Найди его. Но бога ради, не спешите возвращаться в Шайло. Думаешь, это так просто: король вернулся, да здравствует король? Все гораздо хуже, чем ты можешь себе представить. В руках Кросса полиция, армия и СМИ. Город весь до отказа напичкан его людьми, и как только кто-нибудь из них узнает вас в лицо — вас убьют. Сейчас важно залечь на дно и в первую очередь избавиться от агентов дяди. — Слова слетают с языка легко, словно бабочки с ладони. Теперь, когда решение принято, его накрывает какой-то отчаянный азарт. — Вот…
В руку Дэвида ложится сложенный аккуратным квадратиком лист бумаги. Внутри — имена тех, о ком Джек знает сам и кто мог так или иначе быть знаком Дэвиду.
— Избавьтесь от предателей, Сайлас очень хорошо умеет это делать. Я отвлеку Кросса, насколько это возможно. И… Шепард, обо мне ни слова, понял? Я сам разберусь.
Дэвид медлит с ответом, хмурит лоб. Джеку стоит немалых усилий, чтобы не протянуть руку и не разгладить эти упрямые морщинки.
— Но если ты останешься и продолжишь делать то, что делаешь, Сайлас убьет тебя.
— Ничего, не страшно.
— Но… Джек, ты ведь не этого хотел. Я попробую объяснить ему!
В лице Дэвида столько веры и неприкрытой надежды, что Джеку становится не по себе. Он пытается улыбнуться. Улыбка выходит кривоватой, и хорошо, что в полумраке коридора не очень видно, как лихорадочно блестят его глаза.
— Конечно. — Конечно же, он благодарен Шепарду за эту попытку, но он прекрасно знает, что Сайлас не станет слушать. – Иди, стража откроет ворота.
Джек ободряюще сжимает плечо Дэвида.
И даже не сразу понимает, что происходит, когда чувствует прикосновение его теплых губ к своим, но, господи, это ли не все, ради чего стоит жить.
Поцелуй длится секунду или вечность, прежде чем они находят в себе силы отстраниться.
— Иди. — Джек подталкивает его к выходу, потому что видит бог, если Дэвид не уйдет сейчас, он уже не сможет отпустить.
Дэвид уходит.
Джек смотрит ему вслед, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Сердце больно бьется в грудную клетку, с каждым ударом становясь все тяжелее и тяжелее.
Теперь ему тоже есть что терять.
И тогда ему впервые становится по-настоящему страшно.