Work Text:
Нежная кожа ступней Ши Ина омывается в тёплой воде небольшой каменной чаши. Се Юнь бережно держит их в своих больших руках, маленькие распаренные розовые пятки прячутся полностью в этих ладонях, что бережно поливают их из кувшина водой с примесью розового масла. Широкая кисть держит изящную тонкую ступню, вторая ладонь обхватывает тонкий нефрит сосуда, даже не удостоив вниманием тонкую изящную ручку, она ни к чему. Большая ладонь обхватывает тонкой работы мастера посуду, и в его ладонях она совсем крошечная, длинные пальцы крепко держат нежно зелёные края, и чуть сожми — послышится хруст, будто вот вот тонкие стенки сломаются под мощью этой силы. Тёплая масляная вода проливается в полумраке купальни, нежно и чувственно скользя по тонкой, розоватой от жара воды коже, стекая меж пальцев ног. Он соскальзывает пальцами крупных изящных рук с пятки, проводит по стопе, будто поддерживая ее на весу, скользит между изящных пальчиков ноги. Щекотно, слишком чувственно, так, что пальцы растопыриваются, подставляясь под нежную ласку.
Массируя одну стопу, вторая ладонь под тихие стоны нырнула в ароматной воде к стопе, которая совершенно расслабилась и потеряла бдительность. Скрытые облаком легкого пара воды, юркие пальцы, вынырнув и чуть слышно лаская слух стуком капель воды, скользнули по тонкой изящной лодыжке вверх, по распаренной тёплой коже, оглаживая красивые тонкие мышцы икры. Ее хрупкость могла обмануть кого угодно, ее тонкость могла без слов поведать о хозяине много историй. Будто он занесённый сюда волею судьбы принц, лёгкий и тонкий юноша, привыкший к ласке. Похожий на хрупкую вазу, точно такую же, что недавно была сжата в крепких сильных ладонях, будто вот вот переломится. Но эта хрупкость — лишь видимость. Ее изящность обманывает, дурманит, оплетая тонкой вуалью едва слышной лжи. На деле же, эти бесконечно длинные, как бескрайнее знойное небо в пустынях, ноги крепки и сильны. В каждом движении ощущается мощь, мощь долгих тренировок и конных поездок. Сила и жар. Тот жар, от которого идет рябью пар над водой. Трепыхает от сильного гибкого тела, взвиваясь маленькими смерчами вверх, унося с собой тяжёлые густые ароматы купальни, смесь масел и двух тел, что горят в ночи, как две раскалённые печи от близости друг друга.
Пальцы крепко обвивают мышцы ноги, бесконечно гладят в тягучей ласке, проводя ладонью вверх до колена и снова вниз, до тонкой ступни.
Лаская двумя руками нежную кожу стоп, Се Юнь совершенно теряет возможность дышать чем-то кроме запаха нежной кожи этих бесконечных ног, водя по ней носом. Натертая маслом до самых колен и распаренная, заласканная, покрасневшая от бушующей крови. Ши Ин будто горел, остро чувствуя каждое, даже самое легкое прикосновение к своему телу.
Где только-только были лишь пальцы, следуют губы, мягкие и горячие, вторя масляным следам по коже, следуя одному ему известному пути. Тонкие ткани распахнутых нижних одежд промокают на них обоих, становясь совсем прозрачными, дразня открытыми участками тел. Темные пятна сосков под полупрозрачной тканью, черный треугольник волос в паху — эти яркие росчерки на бледности мокрой кожи невольно притягивают взгляд.
Руки скользят все выше, забираясь под прилипшую тонкую ткань, оглаживая, чуть сминая. Сильные пальцы гладят нежную тонкую кожу внутренней стороны бедра, пуская мурашки, полосы на них от масляных пальцев ловят отблески зажженных фонарей, складываясь в причудливый узор, будто древнего стиха о вечной любви. Собирая губами запах кожи и масел, Се Юнь пробирался все выше, вжимаясь ими, рассыпая хаотично горячим лихорадочным дыханием поцелуи. Протягивая руки к поясу мокрых штанов Ши Ина, он замечает, как они дрожат то ли от жажды, то ли от предвкушения. Возможно, в нем течет лишь одно удушающее желания, лишая его воли и сил, и он тяжело дышит, раскрыв губы, вдыхая густой влажный воздух, оседающий плотной сладостью на языке.
Подцепив пояс нижних штанов, он плавно стягивает их по бесконечно длинным ногам, в конце хлестко бросив их на каменный пол. Вслед за ними Се Юнь растекся мокрой подчинившейся лужей у этих ног, снова бережно обхватывая изящные лодыжки. Потеревшись лицом об одну, он прижимается губами к взъему стопы, спускаясь к нежным розовым пальцам, вбирая их по очереди в рот, посасывая, чуть прикусывая косточки. Скользит между пальцев горячим языком, вылизывая тонкую нежную кожу между, отчего Ши Ин чуть жмурится от острой чувствительности.
Не отрывая губ от мягкой кожи, Се Юнь мягко втирает еще масла в кожу стоп, намертво прикипев языком и губами, поклоняясь этим ногам. Целует стопы, широко лижет от заласканных пальцев к мягким пяткам, в конце прикусывая сухожилия над ними, не переставая сминать, массировать. Слизывая чуть проступивший пот на икрах, проводит ладонями вверх, чувствуя под разгоряченной кожей волоски, обхватывает острые колени, чуть разводя их. Не имея сил оторваться от выцеловывания белоснежной кожи, большими пальцами лаская нежную кожу в паховых складках бедра, забирается дальше в тонкие черные волоски, пачкая их маслом, безостановочно пробираясь к темному налитому члену.
Скользнув одной рукой к колену Ши Ина, он закидывает одну ногу себе на плечо, приникая губами к тонкой коже раскрытого бедра, чуть прикусывая, рассыпая маленькие красные пятна пунктиром по коже линией, ведущей к члену. Ведя носом к поджавшейся мошонке, он вдыхает густой аромат мужчины и, высунув острый кончик языка, слегка лижет ее. Ши Ин громко и чувственно стонет, вскидываясь, прогибаясь, и его нога почти соскальзывает с плеча Се Юня. Бросив на того взгляд из-под дрожащих ресниц, Ши Ин натыкается на длинную шею, покрытую маленькими каплями пота. Чуть неуверенно он касается пальцами ног крупного кадыка, потираясь о него, чуть надавливая, пока не слышит тяжелый выдох. Подняв чуть выше взгляд, он встречает совершенно темные омуты обезумевших глаз. Огонь в них сжирает, языки его пламени лижут душу, и если это огонь самой преисподней, так невыносим его жар, то Ши Ин готов гореть в аду вечность.
Пачкая шею маслом, вторую стопу он ставит на широкую грудь, под крепкими мышцами отчётливо чувствуя быстрое биение сердца. Ши Ин скользит лаской по розовому соску, вниз по животу, к кромке тонких штанов. Штанов, что также вымокли и совершенно бесстыдно натянулись от крупного члена, легкой вуалью мокрой ткани подчеркивая его изгиб и размер вместо того, чтобы хоть как-то сокрыть. Не имея сил сдержать себя, он скользит еще ниже, по ткани, прижимая член к твердому животу, потирая головку большим пальцем, проходясь всей стопой по твердости вниз, затем снова вверх, и снова вниз. Горячая плоть пульсирует, требуя ласки, и Се Юнь чуть приспускает штаны, высвобождая член, чувствуя, как Ше Ин тут же льнет, поглаживая скользкой от масла стопой, опуская уже вторую ногу, чтобы обхватить его с двух сторон, дразня, сжимая.
Дышать от такого зрелища совершенно нечем, дрожь проходит через все тело Се Юня, чьи руки застыли на икрах мужчины пред ним. Зуд под кожей толкает его вперед, и он разводит колени Ши Ина, раскрывая его. Одной рукой придерживая стопы в своем паху, чуть привстает и склоняется снова к темным волоскам, широко лижет тяжелый качнувшийся член и чуть прикусывает ствол. Сладостный стон теряется в сводах купальни, растворяясь в туманной дымке влажного воздуха, подталкивая Се Юня обхватить влажную головку вспухшими губами. Положив ладонь на хрупкую косточку таза, такую острую, будто вот-вот прорвётся сквозь тонкость нежной кожи, он опускается губами ниже, вбирая плоть глубже, тут же толкаясь бёдрами меж сомкнутых вокруг своего члена стоп. Жадно вдыхая сладость кожи и возбуждения, он начинает быстрее скользить ртом, языком лаская вздутые вены, глядя на то, как слюна тонко тянется каплей на завитки чёрных волос.
Ступни сильнее сжимают его член, соскальзывая, проходясь стопой по всей длине, когда ладонь Се Юня обхватывает их вместе со своим членом, тесно вжимая друг в друга, кожа к коже, двигаясь бёдрами и ртом в одном быстром загнанном темпе. Чувствуя скорый конец, он опускает голову ниже, вбирая так глубоко, что член скользит в глубину глотки, и тяжело сглатывает, ощутив крепкую хватку изящных пальцев Ши Ина на своей шее. Так крепко, что нечем дышать, и от этого чувства его глаза закатываются в блаженстве, а член, пульсируя, обильно изливается на изящные стопы. Ши Ин же, сжав ладонь крепче, уловил очертания своего члена под кожей бесконечно длинной шеи и изнутри ощущая, как ее стенки сжимают его, взрывается удовольствием с тягучим длинным стоном, падая спиной на каменную скамью.
На его колени опускается голова, к его ногам жмётся горячее тело, тяжелое дыхание опаляет чувствительную кожу. И чуть погодя, Се Юнь сползает совсем на пол, по этим длинным ногам, любуясь, как его семя, тягучее как мёд, стекает на пол с тонких ступней. Не давая больше ни одной бусине его семени потеряться на этой коже, безвестно стечь, он снова широко лижет нежный бархат кожи, собирая все языком.
Целуя напоследок взъем, он поднимает глаза, встречаясь с тёплым взглядом нежных глаз. Поцелуй в любимые губы это то, что он получает в следующий миг, растворяясь в объятиях.