Work Text:
Отец бы сказал: «Чем ты думал, Стайлз? Ночью опасно гулять по лесу одному». Стайлз четко воспроизводит в голове образ обеспокоенного родителя. Хмуро сведенные брови, поджатые губы и желание запереть любимого ребенка дома. Навеки. Себе меньше хлопот, и сын не ищет опасных приключений. Но отец на ночном дежурстве, а Стайлз устал сидеть дома. Совершенно один, без какого-либо занятия.
Три часа утра. Джип остался на обочине трассы, а Стилински двинул в гущу леса. Без фонарика, без любимой биты, которая долгое время валялась в багажнике. Полная луна затерялась в кронах деревьев и лишь изредка показывает яркий бок. В силу своей хромой координации и отсутствия источника света, приходится подпрыгивать каждый раз, когда ботинки цепляются за корни деревьев. И каждый раз Стайлз думает, что вот именно сейчас он свалится на землю, извалявшись в грязи. Но пока удача на его стороне.
Воздух пах свежо и по-утреннему особенно. Стайлз жадно втягивает носом запах мокрой коры и мха, прелой листвы и терпкость аромата шишек и ели. Из всех запахов различает совершенно легкий аромат поздних цветов и тонкий сладких ягод. Это как-то само по себе умиротворяет, чего не было с тех пор, когда Скотта укусил хитрожопый Питер Хейл.
На полпути Стайлз понимает, что не один. Он оборачивается, но никого не замечает. В последнее время интуиция слишком развилась, но сейчас она не вопит об опасности. Значит, беспокоиться не о чем. Телефон громко вибрирует в кармане, Стайзл останавливается, чтобы передохнуть, привалившись спиной к дереву.
«Ты где?»
Парень досадливо чешет нос. У Скотта, видимо, осеннее обострение. Он чутко чувствует перемены в Стайлзе, как никогда не чувствовал до этого. А пробуждающийся адреналин чувствует особенно хорошо.
«Дома» - набирает он быстрый ответ и собирается отправить, но, задумавшись, допечатывает: «Сплю! Чувак, не мешай моему свиданию с Джессикой Альбой».
Дерек на Джессику Альбу не тянет, даже при огромнейшем желании. Особенно сейчас, полностью обратившись в волка.
- Твои красные фонари видно издалека. Кончай красться за мной.
Стайлз чисто интуитивно догадывается, что дать обнаружить себя так скоро Дерек не планировал. Он терпеливо ждет, когда волк выйдет на поляну, освещенную луной. Красные глаза, не мигая, наблюдают за человеком, просчитывая его дальнейший ход и реакцию. Несмотря на полнолуние, которое неумолимо шло на убыль, Стилински был спокоен. Это был его предел. Он просто перестал бояться чего-либо, устал быть слабым.
«У тебя нюх, как у собаки» и «Мохнатые не дают ни минуты покоя» больше не производят на волка впечатление. Поэтому Стайлз молчит, не распыляя попросту свое остроумие.
За него беспокоятся. Он всего лишь хрупкий, костлявый человек в стае волчар, одной охотницы и банши. Главное его оружие – болтливый язык и привычка быстро улепетывать со всех ног. Но иногда даже это не спасает, поэтому Стилински достается больше всех.
Сырость пропитывается под кожу, и Стайлз отлипает от дерева. Встряхивается, скидывая с себя чужой взгляд. Впереди еле заметная тропка, и, чтобы согреться, парень срывается на легкий бег. В предрассветных сумерках особо не побегаешь, но эту дорогу он хорошо изучил, и вероятность пропахать носом землю ничтожно мала. Но, помня свою хромую координацию, он понимает, что всякое может случиться. Боковым зрением замечает рядом волка, который ленивой трусцой следует за ним, не отставая.
Поскальзываясь на влажной траве, Стайлз тормозит. Опирается руками о колени и тяжело дышит, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Остальной путь он преодолевает не спеша.
Недалеко от обрыва покосившийся пень, на который Стайлз присаживается и подпирает подбородок кулаком. Вид на город открывается шикарный, и парень на время выпадает из реальности, застревая в прошлом. В том светлом прошлом без оборотней, охотников, где не нужно было бояться за свою жизнь, и можно было смело бродить по лесу. Иногда ему хочется вернуться в то время, потому что в настоящем нервы едва справляются, и он не знает, сколько еще потрясений готов пережить.
Стайлз не знает, сколько прошло времени. Зябко поежившись, он трет ладони между плотно сжатых ног. Нужно было взять из машины хотя бы плед. От волка, который умиротворенно спит в ногах, идет тепло, но не доходит до замерзшего верха. Легко разыгравшийся ветер дует в спину, посылая мурашки по всему телу. Стайлз продолжает упрямо сидеть. Его начинает легко потряхивать, плечи непроизвольно подергиваются. Ледяные руки он сжимает в кулак и прячет в карманах толстовки.
Волк лениво приоткрывает глаза и обводит местность изучающим взглядом. Поднявшись, он потягивается до хруста костей и широко зевает, обнажая острые клыки. Стилински даже не оборачивается, когда Дерек покидает нагретое место и исчезает среди деревьев.
От щемящих душу воспоминаний отвлекает куртка, небрежно наброшенная на плечи. Она еще хранит тепло своего хозяина, и Стайлз инстинктивно кутается, пытаясь впитать его в себя. Дерек стоит за спиной каменным изваянием и не делает попыток приблизиться. Он задумчиво смотрит на такой далекий город, и совершенно невозможно понять, о чем думает. Лицо остается безэмоциональным даже тогда, когда теплые руки опускаются Стайлзу на плечи.
- Ты соврал Скотту.
Это не звучит обвиняюще. Скорее обычная констатация факта. Стайлз должен ответить: «Чувак, я больше так не буду». Дерек на это лишь многозначительно хмыкнет. И история повторится. Как повторяется каждый раз.
- Мне нравится проводить время с тобой.
Стайлз понимает, что сейчас это было совсем не в тему. Но показалось таким важным и нужным, что не было сил смолчать. Должно было быть хоть что-то, что есть только между ними, не касающееся стаи, бывшей возлюбленной Лидии или же вездесущего Питера.
Дерек молчит. Он продолжает смотреть на город. Стайлз чувствует тепло рук на шее и непроизвольно вытягивает голову. Пальцы касаются ключиц, оглаживают в мимолетной ласке и замирают на линии челюсти. Легким движением запрокидывают голову, и Дерек целует. Прикасается сухими губами в невинной ласке.
- Мужик, да ты как Человек-паук! - восхищенно бормочет Стайлз на обратном пути, то и дело спотыкаясь о корни. Он не смотрит под ноги, а лишь на широкую спину, мысленно приказывая Дереку обернуться. Эксперимент удается. Хейл нервно передергивает плечами и тормозит в тот момент, когда Стайлз особо удачно спотыкается и летит вперед. Его подхватывают, удерживая от падения.
- Иди впереди. Чтобы я видел.
Раздражение ядом сочится в голосе, и теперь приходит очередь Стайлза напряженно передергивать плечами. Действие полнолуния прекращается, Дерек Хейл возвращается в привычный образ угрюмого оборотня.
Весь оставшийся путь Стилински не умолкает. Его словесно несет в сторону сказок, инопланетян и рецепта наивкуснейшей пиццы в городе. Если бы он не шел бодро впереди, то увидел бы, как Дерек закатывает глаза. Это бы стало темой номер один для восторженного монолога.
В машине парень засыпает, сморенный ночным бодрствованием. Дерек изредка поглядывает на Стайлза, по уши закутавшегося в его кожаную куртку. Он пытается понять, почему которое полнолуние подряд они, не сговариваясь, проводят вместе, в лесу.
- Я не Гамлет, - вдруг сонно выдает Стилински. Дерек удивленно поднимает брови и скашивает на него глаза. - Рядом с тобой только и приходится, что толкать монологи. А мне нужна дискуссия, экспрессия чувств.
- С этим к Скотту. Я тебе не друг.
Стайлз фыркает. Пожалуй, именно с МакКоллом можно спорить обо всем подряд, не опасаясь получить в морду или быть припечатанным убийственным взглядом. Дерек иной.
- Верно. Ты мой волк, - Стайлз несдержанно зевает, повыше приподнимает воротник и удобно устраивается на сидении. – Разбуди, когда приедем.
За окном автомобиля проносятся пожелтевшие деревья. Дерек знает, что в следующее полнолуние они опять придут сюда, следуя за внутренним зовом сердца. Стайлз будет сидеть на старом пне, с отрешенной тоской глядя на город, а волк будет мирно спать у его ног.