Work Text:
Любовь Сяо Сэ представлял себе крайне смутно. В список дел Наследного принца никакая любовь не входила, сильнейшему мастеру боевых искусств она тоже была как-то ни к месту, а владельцу трактира было просто-напросто не до того. Он о таких нелепых вещах даже не задумывался, но сейчас понял с какой-то болезненной ясностью, что был подспудно уверен - ему, сыну Императора, полагалось только самое лучшее из книг с многослойными метафорами. Длинные трепещущие ресницы, чайные церемонии, медленные касания рук и робкая улыбка под алым покрывалом.
Лэй Уцзэ, лежащий напротив него, негромко всхрапнул, затрепетал длинными ресницами, замычал что-то недовольное и перевернулся на другой бок. Чужой пристальный взгляд тревожил его, запоздало понял Сяо Сэ, но пробудить всё равно не смог.
Вместо безмятежного лица он теперь сверлил взглядом укрытые дорожным плащом плечи и думал с заносчивой уверенностью - показалось. Не может этого быть.
Длинная царапина шла от одной ключицы к другой, и, сделав резкий разворот, устремлялась к животу. Узцэ шипел и стирал кровь вымоченным в воде платком. Шкатулка с мазью, выданная Ушуаном (царапину и оставившим) мирно стояла рядом и выглядела весьма позабыто.
Сяо Сэ очень захотелось взять её в руки и огреть Уцзэ по затылку.
- Дай сюда.
Лэй Уцзэ, гордость цзянху, стремительно поднимающаяся в списке лучших, хранитель жетона и просто человек, однажды вставший на пути генерала Е, опасливо моргнул и попытался отползти.
- Щиплется! - произнёс он страдальчески.
Сяо Сэ почувствовал то беспощадное мышечное сокращение, которое заканчивается поднятыми уголками губ.
- Ты жуткий человек! - продолжал Уцзэ, отчаянно выворачиваясь.
Сяо Сэ ткнул его пальцами в бок и тронул точку обездвиживания - давить не стал, но и не убрал руку. Лэй Уцзэ затих - надул губы, а по уголкам глаз всё равно разбежалось рвущееся наружу веселье.
Отчаянно захотелось качнуться вперёд и тронуть его губы своими, нелепо рухнуть вниз перепутанным, недоумевающим клубком и продолжить горячо целоваться, лёжа на земле.
Пальцы всë равно соскальзывали с тряпиц и трогали тёплую кожу. Лэй Уцзэ ворчал под руку и щурился на солнце. Сяо Сэ не слишком хорошо понимал, что ему со всем этим делать, но даже так, среди хаоса и непонимания, на сердце было легко.
Сперва много орали, потом много пили: у Тан Ляня было такое лицо, как будто происходящее его безмерно озадачило, и Сяо Сэ подумал вдруг, что даже ему не так уж и просто оставаться спокойным. Ляня хотелось встряхнуть за плечи и долго, некрасиво и со вкусом орать; эту его мечту воплощал Уцзэ, рядом топала Цаньло, уперев руки в бока, а они с Жои цедили чай и старались друг на друга не смотреть. Лянь под вцепившимися в его ханьфу руками висел тряпичной куклой и вяло огрызался в ответ на особенно невежливые пассажи.
Иногда он пересекался взглядом с Сяо Сэ, и тогда на его лице явственно проступали удивление и румянец.
Слов было много - но все они были не для этого дня, и, может, даже не для этого года.
Уснули поздно, и, проснувшись перед рассветом, Сяо Сэ знал, что в соседней комнате никого не найдёт.
Говорить не хотелось, но молчать не хотелось куда больше. Он попался в ловушку там, где попасться никогда не должен был, и чудовищное недовольство всем этим то и дело повисало грузом на его шее - но вновь и вновь Сяо Сэ, словно привязанный, шагал к опечаленному несносному чудовищу, чтобы оно печалилось меньше.
Что за кармическое наказание.
- Не обвиняй его, - сказал Сяо Сэ, потому что, несмотря ни на что, не смог заставить себя сказать ничего приятнее.
Уцзэ уставился на него, как на дурака.
- Но это нечестно! Он снова хочет пропасть, и деве Жуй даже не собирается показываться!
Я бы и нам не показался, подумал Сяо Сэ. Если бы все мы не были мне незнакомцами - не показал бы, что жив, ни за что. Трактаты могут говорить что угодно, но жизнь всегда оставляет место случайности. Меридианы могут восстановиться - а могут нет, и что тогда.
Сяо Сэ хорошо помнил, что тогда. Несколько месяцев - слишком ничтожная крупица времени, чтобы привыкнуть, что ты теперь - пустое место.
Лэй Уцзэ смотрел так, будто был готов накинуться на него с кулаками.
- Только и можете, что думать о боевых искусствах! - рявкнул он. - Как будто мира вокруг не существует вовсе!
- Ты не понимаешь, - сказал Сяо Сэ холодно.
Лишь бы ты никогда этого не понял, подумал он отчаянно. Острой, беспощадной зависти, что сворачивается у сердца змеёй и дремлет, а потом просыпается - внезапно, казалось бы, беспричинно, всегда не к месту - и откусывает от тебя куски. Делая еще более жалким, чем ты, мусор на пороге мира боевых искусств, теперь есть.
Пусть Тан Лянь не отличается и четвертью его юношеской гордыни, но он хорошо знает, сколько труда вложил в своё развитие, сколько всего преодолел и какие перспективы перед ним открывались.
Сяо Сэ подозревал, что, очнувшись, Лянь сожалел, что не умер.
Лэй Уцзэ беспардонно вцепился в его плечи, сверкая влажными глазами и ничуть этого не стесняясь.
- Мир не развалится, если твоё имя не первое в свитке! - рявкнул он. - И ты не развалишься!
- Причём тут я! - немедленно включил дурака Сяо Сэ, с трудом отцепляя его руки.
Уцзэ пнул его в плечо и развернулся, невнятно бормоча себе под нос про дураков, оплакивание и вечную любовь.
Вечную любовь, и впрямь, было жалко - дева Жуй не походила на женщину, которая простит малодушие. Такая скорее сама оторвёт голову человеку, которого оплакивала - и который, если восстановит силы, вернётся к ней живым. Лянь же не вернётся, пока не восстановит, он не дурак тащить в любовь змею под сердцем.
А потому любовь, как ни посмотри, остаётся за бортом.
- Что, - фыркнул Сяо Сэ, стараясь переменить тему, - ты всё же соизволил приобщиться к любовному трактату?
Уцзэ запнулся на полуслове, перескочил мыслью, покачал недовольно головой.
- Нет.
- Мог бы и приступить, - поддел Сяо Сэ.
Лэй Уцзэ недовольно отмахнулся:
- Зачем? Что там написано, на мою любовь совсем не похоже - и какую пользу эта книжка мне тогда принесёт?
Слова ударили под дых - Сяо Сэ сдавленно выдохнул, надеясь, что вышло похоже на упрёк необразованности, и постарался незаметно восстановить дыхание и ход мыслей. Он слишком привык развлекаться тем, что упоминания Жои больше похожи на похвалу небожительницы, чем на чувство к реальному человеку, и слова, так запросто брошенные всколь, резанули глубже меча.
- К чёрту ваши глупости! - Уцзэ тряхнул головой, не позволяя сбить себя с толку. - Лучше пойду и вправлю ему мозги!
Усинь улыбался - довольной, хитрой, совсем кошачьей улыбкой. Сяо Сэ ужасно хотел съязвить и неторопливо, продуманно подбирал фразы, чтобы не попасть ни в какую словесную ловушку.
Он безумно по этому скучал.
И безумно скучал по Усиню.
- Наблюдать за вами - одно удовольствие, - заявил тот с откровенным весельем. - Даже детишки в заклинательских школах не создают такой суеты.
- Присоединяйся, - предложил Сяо Сэ.
Усинь пробежался взглядом по кораблю и снова улыбнулся:
- Однажды. Подготовлю себе смену, а вы как раз пока научитесь ходить на кораблях.
- Для этого достаточно показать свою пользу для какого-нибудь богатого господина, предпочитающего корабли, - усмехнулся Сяо Сэ. - Они нагоняют на меня скуку.
- Тогда зачем вам плавание? Решил сделать предложение под шум волн? Что так смотришь - мне кажется, романтично!
Сяо Сэ прищурился, пытаясь выразить все своё неодобрение разом.
- Не смешно.
- Это было бы красиво, - протянул Усинь мечтательно и ухмыльнулся шире. - Чтобы ветер замедлился, волны замерли, и вы бы долго смотрели друг другу в глаза...
Сяо Сэ выразительно приподнял бровь.
Усинь покачал головой и соизволил перестать валять дурака:
- Ладно, ладно. Я даже не придумаю с ходу, чем можно поразить Уцзэ.
Приподнятую бровь свело судорогой и зафиксировало в таком положении на лице намертво.
- Не делай такое лицо, - поморщился Усинь и вдруг уставился на него с таким подозрением во взгляде, что мгновенно захотелось оказаться где-нибудь подальше. - Только не говори мне, что вы совсем не продвинулись.
Это не твоё дело, следовало сказать Сяо Сэ.
- Ты похож на старую сплетницу, - проворчал он вместо этого.
Усинь схватился за сердце.
- Поверить не могу!
- Хватит, - произнёс Сяо Сэ с куда большим нажимом, беря себя в руки. - Это нелепица, а не разговор.
- Никогда бы не подумал, - помолчав, снова завёл Усинь, - что ты из тех, кто попусту теряет время.
А что я, подумал Сяо Сэ. Причём тут вообще я.
Происходящее хотя бы не было похоже на стихи: ни на плохие, ни на хорошие, и большего он пока не требовал. Он отвоёвывал у мироздания свою свободу спокойно, неторопливо, беспощадно; он вовсе не был кидающимся в омут и теряющим всё мальчишкой, а терпеливо ждал, пока схлынет наваждение, которое немного мешало ему жить.
- Сяо Сэ, - Усинь требовательно выдернул его из душеспасительных рассуждений. - Жизнь длинная, но, если так тратить её на хождение вокруг да около, может не хватить и двух. Возьми уже дело в свои руки.
- Я и взял, - сказал Сяо Сэ чопорно.
- Ну и дурак, - беззлобно не остался в долгу Усинь.
Взрыв больше оглушил, чем нанёс какой-то ещё вред. Если бы Сяо Сэ очнулся в соответствующей обстановке, то, конечно же, немедленно вскочил бы на ноги, но его крепко держали чьи-то руки и уверенно несли, как несут невест. В голове нехорошо позванивало, и больше всего Сяо Сэ хотел вновь провалиться в забытье, раз уж ситуация всё равно разрешилась без его участия, но дисциплинированно заставил себя приоткрыть один глаз. Два обеспокоенных Уцзэ дрогнули рябью и постепенно собрались в одного.
- На спине же удобнее, - поучающе сообщил Сяо Сэ.
Лэй Уцзэ покивал:
- Лица не видно. Побоялся, что ты начнешь умирать, а я не замечу.
- Не дождёшься, - сварливо ответил Сяо Сэ и устроился удобнее, пока его не перекинули за спину.
Упираться виском в плечо было приятно. Голову отпускало; Сяо Сэ успел задремать и погрезить, как его несут в брачные покои. Он, конечно, сам должен быть тем, кто несёт в брачные покои, но, ведь, возможны варианты? На руках у Лэй Уцзэ было чертовски приятно.
- Выходи за меня, - сказал Сяо Сэ, надеясь, что звучит величественно, а не сипло со сна.
- Куда? - озадачился Лэй Уцзэ.
Сяо Сэ был умным человеком и предполагал подобный исход, а потому не передумал жениться тотчас же, а закинул руку Уцзэ на плечо, чтобы жертва не сбежала.
- Куда получится, - ответил он и сжал чужое плечо. - Я предлагаю тебе совершить три поклона и нести меня в брачные покои.
Он рассматривал вариант, что вдумчивый Уцзэ спросит "в чьи", но Уцзэ только покачал головой.
- Не могу, - печально сообщил он, не сбавляя шага.
- Потому что твоё сердце принадлежит Е Жои? - кисло спросил Сяо Сэ, мысленно посылая Усиня по батюшке.
- Зачем ей моё сердце? - Лэй Уцзэ нахмурился. - Уже давно вылечили её собственное.
Ужасно хотелось съязвить, но с такой постановкой вопроса было сложно не согласиться.
- Почему ты не хочешь за меня замуж? - спросил Сяо Сэ таким голосом, что, говоря откровенно, и страстно желающий стать его супругом немедленно перехотел бы.
- Почему я не хочу за тебя замуж? - непонимающе переспросил Лэй Уцзэ, и Сяо Сэ вдруг подумал, что было бы неплохо его придушить. - Я хочу.
Тишина, повисшая между ними, оглушила.
- Так выходи, - подсказал Сяо Сэ, на всякий случай вцепившись покрепче.
- Не могу, - вздохнул Уцзэ.
- Да почему?
- Сяо Сэ! - рявкнул Лэй Уцзэ, не выдерживая. - Да что ты за дурак такой! Сколько раз повторять - не могу! Сестра подсчитала, сколько на тебя нужно приданого - это ужас просто, с дядей чуть не случилось искажение ци! Со мной, в общем-то, тоже...
Сяо Сэ тоже был к этому состоянию довольно близок.
- И что мы будем с этим делать? - вежливо спросил он, хотя уже имел один план: встать на ноги, вбить в этого идиота немножко мозгов и таки самому потащить под венец.
- Развивать навыки, - охотно ответил Лэй Уцзэ. - Подниматься в списке.
- И как тебе это поможет с приданым?
- А так и поможет, - обиделся Уцзэ. - Ушуан ставит город на то, что я его не побью. Я, конечно, не понял, зачем мне город, но Жои подсчитала его месячный бюджет, и, если она год-два посидит там управляющей...
Сяо Сэ задумался, есть ли вообще в мире цзянху кто-то, кроме него, не знающий о сборах этого приданого.
- Ну, хорошо, - он справедливо решил, что с этой деликатной проблемой можно разобраться позже. - Отложим вопрос со свадьбой. Поцелуй меня.
Лэй Уцзэ залился краской.
- Не могу, - сказал он страдальчески.
Сяо Сэ с некоторым ужасом осознал, что до секса в этой жизни они могут не дойти вовсе, но поспешил мужественно отбросить этот страх.
- Почему?
- Я не умею, - буркнул Лэй Уцзэ. - Инструкций по технике брачных покоев великое множество, я что только не изучил! А с поцелуями как-то не очень. Я спросил деву Жуй, она сперва сказала, что научит меня сама, и пусть этот ничтожный обманщик кусает локти, потом сказала, что видела всех мужчин разом в гробу, и ничему меня учить не станет, а потом пришёл Лянь, и эти двое меня просто выставили! Так что с поцелуями у меня пока не складывается.
- Поставь меня на землю, - потребовал Сяо Сэ.
Уцзэ послушно выполнил приказ. Пещера закончилась ещё в середине диалога, и путь лежал через прибрежную полосу. Песок, морские волны, вот это вот всё. Приемлемо, решил Сяо Сэ.
- Если ты попросишь учить тебя поцелуям, искусству брачных покоев и прочему кого-то, кроме меня, - сказал он нежно и ласково, - я оторву тебе голову.
- Но!..
- Замолчи, - сказал Сяо Сэ ещё нежнее. - И глаза закрой.
- Ты меня пугаешь, - произнес Лэй Уцзэ с весьма несчастным выражением и подчинился.
Сяо Сэ хотел его сожрать: вместе с принципами, альтернативной логикой, чудовищным упрямством, не поддающейся описанию дурью и огромным сердцем, способным вместить в себя весь мир. Миру, прагматично решил Сяо Сэ, придётся потесниться.
Сяо Сэ тронул губами его удивлённые губы с величайшей нежностью.