Work Text:
— Какие дела, дайме? — протянул Кобб, вольготно устроившись, даже развалившись в отведенном ему кресле. Сделал он это демонстративно, чтобы не показать, как непривычно ему было в роскоши. Она напоминала ему о годах, проведенных в рабстве, тогда как в своем крошечном Фритауне, затерянном среди песков, Кобб чувствовал себя свободным. Конечно, Боба Фетт с его дворцом был не сказать какой король — галактика видала правителей в разы могущественнее и богаче. Но для захолустного маршала, который сам штопал себе носки и выгребал вездесущий песок из маленького домика, мало чем отличавшегося от жилища среднестатического жителя Фритауна, человек достатка и положения Фетта был важной шишкой. Как, впрочем, и для остального населения Татуина.
Хотя, конечно, теперь Фритаун и его маршал, как тот сам смел верить, несколько отличались от "остального населения". Главное, уметь заключать выгодные сделки. И хоть сам Кобб провалялся в крови и беспамятстве все то время, что его жители помогали Фетту разбираться с Пайками, он успел посеять в их головах мысль о том, что предложение Мандо о помощи дайме будет выгодно обеим сторонам. Сделки Кобб Вэнс умел заключать.
— Крутимся, маршал. У самопровозглашенного правителя всегда хватает забот, чтобы не дать себя свалить с трона, — усмехнулся Боба. Кобб хмыкнул в ответ — ему ли не знать. Хотя, опять же, чтобы усмирить тех, кто хотел наложить лапы на Мос Пелго, как некогда называли Фритаун, хватило одного перформанса в выторгованной у джав броне. Захолустье и есть захолустье.
Кобб с тоской посмотрел на свою бывшую амуницию, красовавшуюся на Бобе. Им было так хорошо вместе, но уговор есть уговор… Да и хорошо, пожалуй, что за броней в свое время явился Мандо, с которым удалось договориться. Быть может, с самим ее обладателем, каким-то чудом вылезшим из пасти сарлакка, этого сделать бы не удалось.
К слову о всяких там рыцарях в сияющих доспехах.
— Нет вестей от Мандо?.. — как бы невзначай спросил Кобб, вертя в руках кубок c вином явно не местного производства, потому что оно было хорошим. Наверное, он не совсем вправе задавать этот вопрос, но уж очень было интересно, как там их заезжий герой, каждый визит которого сулил какие-то острые приключения Коббу. И Фритауну, конечно.
— Ты же знаешь его, — ответил Боба с новой усмешкой. — Свалится, как снег на голову, и потом точно так же исчезает, будто его и не было.
— Это да, — задумчиво сказал Кобб.
— Но я слышал, что он на Мандалоре вместе с остальными воинами. Помогает принцесске возрождать цивилизацию.
— Ясно. Слушай, а снег — это же вот такая холодная белая субстанция? Никогда не видел…
Этот разговор состоялся пару недель назад.
На днях Фетт связался с Коббом и попросил снова прибыть во дворец — как будто бы у того других дел не было, кроме как мотаться через всю пустыню и опять бросать свой город. Однако когда дайме сказал, что дело касается Мандо и не терпит отлагательств, Кобб поспешно (даже слишком поспешно, к своему невольному стыду) отчалил из Фритауна на своем спидере в сторону Мос Эспы.
— У меня есть сведения, что Дин… он в беде, — сходу начал Боба, но запнулся, как будто пытаясь подобрать слова. — Судя по всему, он на Маоре. — Кобб недоуменно вскинул брови, и Фетт вкрадчиво поинтересовался, — ты слышал об этой планете?
— Не доводилось.
Боба вздохнул.
— По сути, это одна колония. Весьма процветающая. На первый взгляд, существуют за счет очевидных вещей типа скотоводства и земледелия, но земли там не сказать что сильно плодородные, и главный источник доходов завязан совершенно на другой… отрасли, — Боба сделал паузу. — Часть простого населения, точнее, тех, кто трудится на тех клочках земли, которую можно обрабатывать — рабы.
У Кобба засосало под ложечкой при мысли о том, что он услышит дальше. Неспроста Фетт заговорил о рабстве…
— У Маоры репутация одной из главных бойцовских арен, на которой выставляют рабов биться друг против друга. До последней крови, пока из всей толпы не останется один. Репутация грязная, но тем не менее привлекательная для людей определенного сорта.
— И ты думаешь, что Мандо…
— Мои информаторы говорят, что Дин у них. В числе этих гладиаторов. В числе рабов.
Боба отвел глаза, будто ему было неловко сообщать эту новость, говорить подобное о своем друге. О таком гордом человеке и великом воине, как Дин.
Дин. Он так и не сказал своего имени Коббу лично, и тот по привычке называл его Мандо.
— Он не мог, — Кобб покачал головой, отказываясь верить в услышанное. — Мандо — лучший воин из всех, кого я знаю… Не в обиду, — прервал он мысль, но Боба только махнул рукой. — Он не мог так… попасться. Не мог дать себя одолеть и…
— Я тоже не понимаю, как это могло произойти, — раздраженно ответил Боба. — Но факт остается фактом.
— Может, твои информаторы ошиблись?
— Один из них видел броню, которой владелец арены хвастается перед гостями. Богатеями, охочими до подобных кровавых зрелищ. Это его броня.
— Дерьмо, — еле слышно сказал Кобб.
Между ними повисло тягостное молчание. Впрочем, недолгое — переварить услышанное Кобб еще успеет наедине с собой.
— Разве Мандо… Дин не должен быть на Мандалоре? — вновь заговорил он.
— Один из моих знакомых мандалорцев сказал, что он покинул планету.
— Ты не сказал им..?
— Конечно нет, — Боба вскинул брови. — Ты представляешь, что начнется, если мандалорцы узнают? Для воина нет большего позора, чем лишиться брони насильно.
Кобб красноречиво посмотрел на него.
— Это не в счет. Да и мне самому плевать — я никогда не был настоящим мандалорцем. В их глазах, по крайней мере. Для Дина же все это… слишком важно.
— Надеюсь, он жив. Он ведь все еще жив?
— Вчера, когда я получил голограмму, был. Поэтому нам надо торопиться.
И вот сейчас Кобб, выряженный в какие-то дорогие тряпки, подлетал на арендованном роскошном звездолете к орбите планеты Маора, где, предположительно, в плену находился Мандо — выставленный, как кусок мяса, на потеху богачам, обожавшим кровавые бойцовские зрелища. Теперь и Кобб должен был исполнить роль такого могущественного богатея, который не прочь поставить лишнюю пару тысяч (или сотен тысяч, если настроение будет) кредитов на победу того или иного "куска мяса" на арене.
На вопросы Кобба, почему бы Фетту, более привычному к подобной роли, самому не исполнить ее, тот ответил:
— Мои голос и лицо известны доброй половине галактики. Нынешний мой статус и приятельство с Дином Джарином — тоже. Маршал, я не знаю, кого еще просить о помощи, кроме тебя. Сородичам Дина ни в коем случае нельзя знать о том, что с ним произошло.
Впрочем, упрашивать Кобба не нужно было. Мандо его выручал, теперь настал его черед. За время их знакомства и недолгих встреч Кобб успел прикипеть к своему "бронированному" приятелю, бесстрашному и храброму, но вместе с тем удивительно чуткому к чужим проблемам и готовому помочь.
Кобб очень надеялся, что Дин жив и цел… насколько это возможно.
— Все гладиаторы носят ошейники, — просвещал его Боба, снаряжая в "поход". — Один неверный шаг или действие, которое не понравится хозяину, — получай разряд током. Разной степени интенсивности.
Коббу было неловко, что дайме тратит столько кредитов на то, чтобы потрепанный нелегкой жизнью маршал выглядел как вельможа, из которого сыпятся деньги, на звездолет этот пафосный (хотя бы в аренду, и на том спасибо), но все это, конечно, можно было вытерпеть. Его гордость пострадала далеко не так сильно, как у Дина.
Об этом Коббу думать не хотелось, особенно после того, что Боба рассказал о мандалорцах.
Сама колония, равно как и поселение, рядом с которым располагалась арена, производила впечатление не самое воодушевляющее, но оно и понятно. А вот сама арена, украшенная устрашающими флагами и пронизанная иллюминацией, возвышалась грандиозным сооружением, и при первом же взгляде в ее сторону становилось понятно, что именно было центром существования этой скромной цивилизации, будь она неладна.
Так же было и на Татуине. Пустыня, бедняцкие хибары и — величественная, помпезная Большая арена Мос Эспы, где проходила знаменитая Бунта Ив Классик. Все местные рабы лелеяли мечту выиграть гонку и выкупить свою свободу. У Кобба так и не вышло. Ну, зато получилось по-другому.
Фетт позаботился и о том, чтобы для Кобба было зарезервировано место — желающих попасть на очередные бои всегда было хоть отбавляй. Им пришлось выждать почти неделю до следующих, чтобы Кобб не околачивался на Маоре и не вызывал подозрений или желания у местных воротил узнать о нем побольше. Прилетел, сделал дело, улетел вместе с Мандо. Как они оба с Феттом надеялись.
Всю эту неделю маршал Фритауна не находил себе места и старался должным образом выполнять свои обязанности перед жителями городка, прежде чем настал час отбывать на чужую планету.
Место было козырное, не слишком далеко от самого кровавого действа — какое и подобает занимать какому-нибудь вельможе. М-да… Притворяться тем, кто привык играючи распоряжаться судьбами людей, ни во что не ставя их, когда сам много лет прожил рабом — в этом была какая-то извращенная ирония. Кобб отстраненно прислушивался к гулу толпы, ожидающей начало боев, и сканировал взглядом пространство вокруг, выходы и устройство арены. Мало ли.
Когда взревели низким утробным гулом трубы, возвещающие о начале действа, пальцы Кобба сами собой сжались в кулак. Вдруг все это было зря? Вдруг Мандо был уже давным-давно мертв, и информаторы Фетта передали не те сведения? Быть может, они все же ошиблись, и его здесь никогда и не было?
Гладиаторов вывели на арену — среди них были те, кто шагал бодро, даже как будто с вызовом, кто-то шел как обычно, пара человек и вовсе волочили ноги. И все они были в масках. Дерьмо.
Кобб до боли в глазах вглядывался в фигуры бойцов, но не мог среди этих тел разной степени одетости и шрамированности опознать Дина. Еще и все как на подбор — люди. Что на этой арене, какой-то пунктик, фетиш на человеческую расу, черт возьми? У всех одинаково скрыто лицо, да шеи обвиты теми самыми ошейниками. Но вдруг в руке одного из гладиаторов Кобб приметил амбанскую винтовку — похожую он видел у самого Дина. Толку от нее в таком бое мало, один выстрел и смертельно длительное ожидание, пока она перезарядится. Но неужели он? Кобб с новой дозой внимания оглядел обладателя винтовки — вроде похож по габаритам, но как он мог утверждать точно, если прежде видел мандалорца только в броне, которая придавала массы? И все же маршал не мог перестать следить за этим гладиатором. Так было проще, чем беспорядочно метаться взглядом по всей арене.
Приветственные слова ее владельца и организатора боев, который сидел от Кобба несколькими креслами дальше, он слышал как в тумане, пусть даже они и были усилены динамиками. Что-то там про искусных воинов и зрелище, которое стоило своих денег…
Бой начался.
Гладиатор с винтовкой не спешил нападать на кого бы то ни было. Он крепко и уверенно стоял на песке в боевой стойке, как будто изучая поле перед собой и противников. Некоторые из них, самые громоздкие и крупные, словно под стать своим габаритам, выбрали соотвествующую тактику — напролом ринулись к близстоящим соперникам. Один из таких направился и к Дину… То есть к тому парню с винтовкой. Кобб и не заметил, как вместо привычного "Мандо" стал называть его в мыслях по имени, которое так сам и не услышал из его уст.
Меж тем обладатель винтовки только крепче уперся ногами в песок, и Кобб невольно задержал дыхание, когда бугай опасно приблизился к нему, но это был обманный маневр: винтовочник увернулся, ловко крутанулся ему за спину и прикладом засадил между лопаток, вынуждая бугая покачнуться на месте. Не дав тому опомниться, гладиатор нанес ему еще несколько крепких ударов — прямо в голову, без сомнений и жалости. Он бился насмерть, как того требовали бои, как того ожидали зрители, от бедноты до рядов с богачами и влиятельными вельможами.
Одним противником меньше.
Если бы Кобба попросили рассказать о ходе боя, он вряд ли бы смог вспомнить, что происходило — дальнейшее осталось в его памяти как в тумане, но ровно до того момента, когда уже на испещренном кровавыми пятнами песке арены не осталось четверо гладиаторов, еще способных стоять. Среди них был и винтовочник. Остальное — тела мертвецов.
Трубы возвестили о перерыве.
— Ну же, посмотрим, кто сегодня дошел до этого знаменательного момента, кто оказался достоин снять маску, чтобы почтенная публика смогла узреть его и запомнить до того, как его убьют окончательно! Или же кто-то останется в живых, а? — голос хозяина вновь зазвучал из динамиков. Зрители с задних рядов заорали, богатеи на передних — зааплодировали. Кобб поспешно присоединился к ним.
Окровавленные и покоцанные воины в рваной одежде стали по очереди снимать маски. Кобб даже не заметил, как от волнения встал со своего кресла. Последним явил лицо тот самый обладатель винтовки.
Это был первый раз, когда Кобб увидел Дина, избитого и окровавленного, без его извечного шлема — но это был точно он. Феннек Шэнд описала его Коббу перед отправлением на Маори, однако сейчас маршал был уверен и без этого, что видит перед собой мандалорца. Кобб так и продолжал стоять на трибуне, позабыв о том, как, наверное, ему следовало бы себя вести. Однако, кажется, окружающие приняли это за волнение богача, поставившего свои деньги, и которому предстояло это сделать вновь, во втором раунде, уже зная личность бойцов.
Порыв Кобба, находившегося на близких к арене трибунах, наверняка привлек внимание и со стороны поля боя. Хмурый взгляд Дина обратился к нему — и изменился в ту же секунду. Он тоже узнал его. Кобб мог только гадать, что творилось у мандалорца в голове, когда он смотрел на него, сидящего в этом чертовом роскошном кресле в шелках и мехах.
— Я вытащу тебя отсюда, партнер, — одними губами сказал Кобб, но, конечно, не надеялся, что его поймут. Только лишь старался передать взглядом, что пойдет на все, чтобы спасти Дина.
Но вот как он мог обеспечить это, пока Дин все еще находился на арене в ожидании новой смертельной схватки?
— Как видите, ваш любимчик мандалорец, даром что без брони так и не опознаешь, снова отказался подыхать и прошел в решающий раунд! — вновь зазвучал голос владельца. — После перерыва мы узнаем, так ли он живуч и искусен в бою, когда на арене рядом с ним свеженькие бойцы, жаждущие выжить и сорвать куш в виде запаса бакты в своем первом в жизни гладиаторском сражении на Ма-а-а-о-ре! — под конец заорал он, и трибуны вторили ему. — И не забудьте о новом раунде ставок, если у вас, конечно, есть, что ставить… Хе-хе.
Его веселый голос раздражал Кобба.
Он едва заметно кивнул Дину и отвернулся, направившись к креслу, на котором восседал хозяин всего этого кровавого беззакония.
— Многоуважаемый господин Сей Киннован, — нацепив на себя фальшивую улыбку, поприветствовал он владельца и протянул руку. — Корт Вето. Я впечатлен. Зрелище что надо.
Надо сказать, от стучащей в висках крови и ярости, которая все больше наполняла Кобба при мыслях о том, как эти рабы вынуждены сражаться за свою жизнь, от воспоминаний о своем прошлом, он с трудом вспомнил имя этого урода.
— А, вы тот новенький в наших рядах любителей острых забав? — ответил тот, принимая рукопожатие. — Что ж, рад, очень рад. Надеюсь, не в последний раз посещаете наши достославные турниры. Уже выбрали, на кого поставить?
— Да, да, мой фаворит оказался живуч, поставил на него еще в "слепом" раунде. Но, знаете, у меня предложение получше.
— Это какое же?
— Я хочу купить мандалорца.
Киннован усмехнулся.
— Понимаю, понимаю. Я бы и сам, будучи на вашем месте, захотел себе такого воина. В телохранители наверняка его прочите? Что ж, жаль с ним расставаться, но, уверен, вам на него не жалко будет кредитов. В таком случае могу предложить вам допуск к нашему специальному аукциону. Дождитесь окончания боя, и, если выживет, обговорим детали. Ну или присмотрите себе другого раба.
— Я хочу купить его прямо сейчас, — твердо сказал Кобб.
— Всем надо "сейчас". Но так не пойдет. На него уже вовсю ставят кредиты, наши гости меня просто не поймут. Кто я, по-вашему, чтобы лишаться прибыли? Ждите окончания боя, а после предлагайте свою цену на аукционе.
— Я хочу именно этого мандалорца, — отчеканил Кобб. — После боя он может быть уже не годен.
— Значит, не судьба, — пожал плечами Киннован. — И, знаете, не люблю, когда на меня давят.
Кобб почувствовал, что теряет его расположение.
— Хорошо, хорошо, как вам будет угодно, — примирительно улыбнулся он. — Я готов ждать, как того требуют правила… Хозяин здесь вы.
— Именно, — важно кивнул тот.
— Но мы договорились?
Киннован оглядел его с ног до головы, как будто оценивая, может ли этот любитель мандалорцев дать столько кредитов, сколько ему нужно. Видимо, маскарад удался, потому как он вновь удовлетворенно кивнул.
— Вполне. После боя получите доступ на аукцион. Если интересующий вас кусок мяса все еще будет в товарном виде, — он неприятно улыбнулся, и Кобб вернул ему фальшивую улыбку, показывая, что якобы оценил шутку. Урод.
— Не хотите ли со мной выпить? — предложил вдруг владелец, указывая на столик рядом со своим креслом. — Не каждый день наше мероприятие посещают настолько целеустремленные гости, готовые сразу выложить кредиты за понравившегося раба.
— С удовольствием.
На столике рядом с бутылкой он приметил какие-то небольшие пульты, лежавшие в ряд. Всего их было четыре. Хм.
Коббу указали на свободное кресло рядом, и он присел. Пока рядом стоящий слуга возился с напитками, маршал вновь бросил взгляд на арену. Дин неотрывно следил за ним. Кобб слегка кивнул ему, сам не зная, что хочет передать этим жестом. Взгляд Дина был нечитаем. Кобб заметил, как тот крепко сжимает в руках винтовку.
Что напомнило Коббу о…
— Я бы хотел купить и его броню, — обратился он к владельцу, принимая от него стакан с какой-то янтарной, терпко пахнущей жидкостью.
— Нет, — коротко ответил тот.
Кобб, в этот момент уже подносивший стакан ко рту, невольно замер.
— Не понял?
— Нет, говорю. Броня на аукцион не выставляется, — заявил он безапеляционно.
— Какой же это мандалорец без брони? — Кобб что есть силы пытался сохранить ровный тон, но его актерские навыки, кажется, уже трещали по швам.
— Ну вы же не за броню его выбрали? — усмехнулся Киннован.
— Нет, но я хорошо заплачу вам за нее так же, как и за мандалорца. Больше, чем за мандалорца, конечно. Ведь это… просто кусок мяса, — выдавил Кобб с кривой ухмылкой. О том, что столько кредитов с собой у него точно не было, он старался не думать. Как-нибудь выкрутится.
— Поэтому я и оставляю ее себе. Как трофей. Даже пользоваться жалко, знаете ли. Такая красивая штучка!
Кобб сжал в руке стакан.
— Может, подумаете?
Это был неверный выбор слов, и Кобб понял это сразу же, как только закончил говорить. Киннован со звоном поставил стакан на столик.
— Исключено. И знаете что… Я передумал, — Киннован скрестил на груди руки. — Ваша настойчивость меня раздражает. Мандалорского раба я вам тоже не продам, даже если предложите самую высокую цену. Оставлю его, пожалуй, себе, пока наконец не сдохнет. Выгоды от него больше получу на боях, чем после продажи какому-то заезжему… господину.
— Прошу прощения за мою настойчивость, — тотчас сменил Кобб тон, лихорадочно думая, как вернуть расположение этого криффова рабовладельца. — Я просто столько слышал о мандалорцах, а тут выдалась такая возможность… Броня их эта еще…
Кажется, он окончательно запутался в словах.
— Знаете, я только что понял, как мне нравится быть его хозяином, — Киннован неприятно осклабился. — Раз, — он схватил со столика один из пультов. — И вот мандалорец уже имеет меньше шансов на победу, а ставки меняются.
Он нажал на пульт, и со стороны арены послышался короткий сдавленный вскрик. Кобб обернулся в ту сторону — Дин стоял на коленях и держался рукой за ошейник. Кобб с трудом подавил гневную дрожь.
— Значит, не продадите? — Холодно спросил он.
— Не продам.
— Очень хорошо.
Кобб встал и слегка поклонился, Киннован ответил ему равнодушным кивком. Развернувшись, Кобб направился по проходу к краю трибун, в сторону арены.
— Эй, как вас там… Вето, вы куда? — послышался сзади голос хозяина. Когда Кобб, подхватив длинные одежды, перекинул ногу через ограждение, тот закричал вслед, — Эй, на поле выходить нельзя! Ты что творишь, болван?
Кобб спрыгнул и быстро зашагал по песку в сторону приходивших в себя после кровавой битвы воинов. Те недоуменно смотрели на него, а Дин осторожно поднялся ему навстречу.
Кобб уверенным движением вытащил из-за пазухи припрятанный бластер и, не замедляя шаг, сделал три точных выстрела. Эти рабы были ни в чем не виноваты, и позже он наверняка будет корить себя за это, но Кобб прилетел сюда не за ними.
Сунув руку в просторный карман, он вытащил умыкнутый со столика Киннована пульт. М-да, Кобб Вэнс, маршалом стал, а вороватая твоя натура никуда не делась. Бросив пульт на песок, он точно так же прикончил его еще одним выстрелом из бластера. Все произошло за несколько секунд.
На трибунах поднялся вой. Сквозь него Кобб расслышал вопли Киннована из динамиков, приказывающего пристрелить Кобба.
— Бежим, — коротко бросил он Дину и было направился к проему, из которого запускали на арену гладиаторов, но тот не спешил за ним. Кобб остановился.
Дин уверенным движением вскинул винтовку на плечо — за все время боя он так ни разу и не использовал ее по назначению — и прицелился в сторону трибун. Кобб бросил быстрый взгляд туда — сплошное месиво из людей, посетителей и охранников, которые уже рысцой скакали в их сторону. Из динамиков все еще надрывался мерзкий голос Киннована.
Винтовка сделала залп, и его вопли утихли. Толпа ахнула с новой силой.
Дин быстро направился в сторону Кобба.
— А вот теперь бежим, — ужасающе хриплым голосом сказал он.
Кобб кивнул, и вдвоем они бросились в сторону прохода. Один выстрел по управляющей панели рядом, и металлический заслон начал открываться. Еще несколько Кобб сделал на ходу, оглядываясь через плечо, и уложил парочку охранников. Остальные неуверенно затормозили и не рискнули продолжать погоню, тем более что голоса, подгонявшего их из динамиков, больше не было.
Темный проем поглотил фигуры беглецов.
***
Кобб стаскивал через голову порядком измазанные и потрепанные шмотки. В карманах разное спрятать, конечно, можно, но как в этом богатеи вообще передвигаются — бежать ведь совершенно невозможно в этих длиннющих тряпках. Впрочем, у богачей и вельмож такой беспорядочной жизни и нет, чтобы приходилось бегать по каким-то грязным катакомбам и отстреливаться.
Он кинул очередной взгляд в сторону Дина, молча сидевшего к нему спиной. Спиной, покрытой шрамами разной степени свежести. Бакту они там выигрывали, ага.
— Ты как? — наконец решился нарушить молчание Кобб.
— Нормально.
— Нормально, — еле слышно эхом повторил Кобб. — Ну да.
Он бросил тряпье и подошел к Дину. Тот сидел и бездумно водил смоченным в бакте тампоном по бицепсу, там, где располагалась свежая, сегодняшняя рана, полученная на арене.
— Давай помогу.
— Не стоит.
— Не упрямься, — мягко сказал Кобб. Дин в ответ только пожал плечами, и Кобб подавил вздох.
Адреналин от драки и погони постепенно выветривался, оставляя за собой нервное и физическое истощение. Про Дина в его состоянии и думать было страшно, хотя он дрался как умалишенный, особенно когда они добрались до брони, выставленной, крифф ее задери, словно на витрине для увеселения народа. Все приветствия были друг другу сказаны, благодарности выражены. И вот они здесь и сейчас. В дрейфующем в открытом космосе звездолете и тягостном молчании.
Кобб вставил в бактораспылитель флакон и поднес его к виску Дина, на котором красовался окровавленный разрез не самого приятного вида. Но, кажется, Дина уже ничто не беспокоило. Когда Кобб, пытаясь унять адреналиновую дрожь в руках, по-живому резал его висок, он не произнес ни звука. Разве что есть силы сжал кулаки до побелевших костяшек. Много лет назад, когда сам Кобб вырезал себе чип из башки, он орал и скулил как последняя собака.
Такой же чип, неизменный атрибут раба, они сегодня вытащили из головы Дина. Успели, пока никому в устроенном ими хаосе не пришло на ум активировать чип и поджарить мозги мандалорцу.
— Свой я получил точно так же, — сказал Кобб, вновь рискнув прервать молчание, которое до этого нарушал только успокаивающий шум распыляемой бакты. — Только рядом не было друга, который бы помог с этим своей твердой рукой.
— Ты сам это сделал? — Дин скосил глаза в его сторону. Чернющие, словно космическая дыра.
— Да, — просто ответил Кобб.
— Ты не рассказывал мне, что сам был рабом.
— Это не то, о чем хочется вспоминать, знаешь ли, — усмехнулся Кобб. — Но вот тело многое хранит на долгую память.
Он коротко повернулся, демонстрируя Дину большой корявый звездообразный шрам у основания шеи, переходящий на лопатку – символ его принадлежности другим людям, и принял прежнее положение. Дин молча кивнул, неотрывно глядя на Кобба, словно по новой изучал его. Взгляд его остановился на плечевом протезе, к которому теперь крепилась правая рука. Его Дин тоже не видел до сих пор.
— Как твоя рука? — спросил он.
— Работает, родимая. Стрелять не разучился, как видишь.
— Рад слышать.
— Ничего, твои-то боевые отметины все сведем, — продолжил Кобб. — Примешь чудодейственные ванны у Фетта в бакта-камере, сеансов этак на десять. И как новенький будешь. Мне-то некогда было разлеживаться.
— Ага, — голос Дина прозвучал равнодушно.
Кобб выключил бактораспылитель.
— Послушай… Как… как вообще это произошло? — помявшись, тихо спросил он.
— Я не знаю. — Так же ответил Дин, не глядя на него. — Видимо, я стал слишком беспечен.
— Ты не умеешь быть "беспечным". Только не ты, партнер.
— В любом случае, я оказался слаб и беспомощен. Меня застали врасплох, и это непростительно.
Кобб сжал его предплечье.
— У каждого случаются плохие дни. Мы не сверхсущества, чтобы постоянно быть в боевой готовности. Не вини себя.
Кобб заметил, как Дин посмотрел на ладонь, лежавшую на его руке, но ничего сказал. Кобб убрал руку.
Он подошел к одной из панелей, щелкнул по ней и достал из открывшегося нутра сложенный комбинезон — почти такой, как некогда носил мандалорец.
— Держи, можешь наконец переодеться.
— Наверное, я был слишком подавлен из-за Грогу, — неожиданно произнес Дин.
Кобб замер.
— Ты про своего пацана?
— Да. Его учитель сказал мне, что джедаи не должны иметь привязанностей. Но, кажется, это вредит не только им.
— Ты не обязан откровенничать со мной, Дин.
Тот усмехнулся, но не от внезапного веселья, а как-то горько и зло.
— Теперь уже все равно. Большего позора на себя я не навлеку.
— Хорош, завязывай с этим, — твердо сказал Кобб. — Давай, одевайся. И вот, — он взял с аккуратно сложенной в груду брони покоившийся на ней шлем и протянул Дину. Тот глянул на шлем исподлобья и покачал головой.
— Нет.
— В смысле? Ну, ладно, я правда думал, что это будет первое, что ты сделаешь, но…
— Я больше не могу носить его. Не после того, как его насильно сорвали с меня, как с беспомощного юнца. Равно как и всю мою броню.
— Это глупо, Дин, — не выдержал Кобб, продолжая стоять с протянутыми руками, в которых он держал шлем.
— Это наши законы, маршал. Законы моего народа.
Кобб медленно опустил руки, а затем все же отложил укоризненно поблескивающий шлем в сторону.
— И что ты намерен делать дальше?
— Я не знаю. Но, в любом случае… Еще раз спасибо за все. За то, что рисковал, чтобы вытащить меня оттуда. Я этого не забуду, маршал.
Дин встал и протянул ему руку, уже не пряча взгляда бесконечно черных глаз.
Кобб крепко пожал ее и, не отпуская, вновь заговорил:
— С броней или без, у нас, на Татуине, тебя всегда будут ценить и дорожить тобой, таким человеком, как ты. В Мос Эспа или во Фритауне — я и Боба Фетт — мы всегда будем рады принять тебя как настоящего друга. Мои жители и вовсе обожают тебя, ты знал это? — Кобб хитро сощурился. — После всего, что ты для нас сделал, чувствую, мое положение в их глазах здорово пошатнулось.
— Да брось, — в голосе Дина зазвучало смущение, но он не сдержал улыбки.
— Я серьёзно. Мы будем рады тебе, Дин. И я, так и быть, пойму тебя, если ты выберешь Феттов дворец.
Дин издал откровенный смешок.
— Спасибо, маршал... Кобб.