Work Text:
Они вышли за ворота около полудня: не лучшее время для путешествия по пустыне, но их прощальный завтрак немного затянулся. Шли молча, не оборачиваясь, пока маленький городок, приютивший Ураганное бедствие, не скрылся за песчаным холмом.
Первым не выдержал и нарушил тишину Вэш.
— Мы собираемся всю дорогу идти пешком? — тихо спросил он. — Может подождем автобус?
Николас глянул на него искоса, пожал плечами и закурил. От последнего автобуса, который привез его сюда, мало что осталось.
— Я все продумал. Скоро доберемся до нужного места.
Вэш тоскливо вздохнул.
— Эх! Я уже скучаю по бабулиным пончикам! В сахарной глазури, да с разноцветной посыпкой! Настолько вкусные, что мы с Линой иногда дрались за последний кусочек, а она на нас ругалась…
Вэш остановился посреди дороги, оглянулся назад, и Николас замер рядом.
Два года на одном месте — огромный срок для странника. Мирная жизнь быстро входит в привычку, и ужасно трудно покинуть место, которое начал называть домом, особенно когда знаешь, что не вернешься обратно. Ради чужой безопасности всегда приходится чем-то жертвовать, и девчонка с бабушкой будут целее, если Ураганное бедствие покинет их город. Вэш, судя по его застывшей улыбке, это прекрасно понимал, но так и не привык прощаться.
Перекинув ремень креста на другое плечо, Николас заключил своего приунывшего спутника в объятия, мысленно извиняясь за то, что так нагло вмешался в его жизнь. Тот вздрогнул, выныривая из воспоминаний, и неловко обнял в ответ, уронив лохматую голову на плечо.
Слова были не нужны; ветер подул, и два перекати-поля столкнулись вместе, сцепившись сучьями, но следующий порыв ветра может легко разогнать их по разным углам пустыни. Наслаждайся тем, что имеешь здесь и сейчас, странник, и помни о том, что оставил за спиной.
— Знаешь, тебе не обязательно все время улыбаться. Не при мне, — пробормотал Николас, потрепав Вэша по волосам.
— Знаю, — фыркнул тот, — но сейчас мне почему-то хочется. И... Эй! Ты говорил, что улыбка мне идет!
— Ничего подобного.
— Говорил, говорил!
— А вот и нет...
***
Обойдя очередной песчаный холм, они наткнулись на заброшенный лагерь. Время и пустыня не пощадили его: опоры навесов погнулись и треснули под весом нанесенного ветром песка, от центрального костровища торчали лишь верхушки камней, а из хижин уцелел только один сарай, который перекосило так, что он, казалось, держался только потому, что сам наполовину превратился в бархан.
— Мы на месте, — заявил Николас и, притушив сигарету, уверенно направился в сторону сарая.
Вэш, до того оживленно рассказывавший историю о том, как они с Линой пытались своровать у бандитов яблоки, которые те своровали у них, мгновенно посерьезнел и потянулся за пистолетом.
— Я прикрою, — сообщил он, на что Николас только мотнул головой.
— Не, тут не осталось противников твоего калибра. Разве что перекати-поле ветром принесет. Смотри не подстрели.
— Ха!
Под недоверчивым взглядом своего спутника, Николас наклонился над самой большой кучей песка и начал в ней рыться, точно большая собака. Вэш сначала сунулся ближе — из любопытства или, может быть, хотел предложить помощь, но щедрая горсть песка, прилетевшая ему в лицо, свела этот порыв на нет. Отплевываясь и обиженно что-то бормоча себе под нос, он отошел, позволив Николасу развлекаться самостоятельно.
Правильно, пусть лучше стоит подальше и песок вытряхивает из своей шевелюры, чем трогает чужие схроны. К тому же, Николас оставил в нем кое-что на случай, если кто-нибудь кроме него решит пошариться там, где не следует. И сейчас этот «подарочек» хорошо было бы разминировать до того, как Вэш вновь полезет под руку. С его-то везением они не только рук лишатся, но и оставят после себя огромный кратер, потому что под ногами обязательно обнаружится какой-нибудь заброшенный бункер со взрывчаткой...
Песок он убрал за считанные минуты, с «подарочком» пришлось повозиться подольше, но к моменту, когда заскучавший Вэш закончил насвистывать песенки с радио и перешел на что-то невнятное, схрон можно было открывать.
Внутри было ужасно тесно. Скорее всего, это место раньше использовали как погреб для хранения оружия или консервов — Николасу пришлось изрядно потрудиться, чтобы впихнуть туда все необходимое и ничего не погнуть.
Он кивком указал Вэшу, чтобы тот придержал стальную крышку схрона, а сам осторожно выкатил наружу свое сокровище. Хромированные бока мотоцикла блеснули, отражая солнце.
Николас перевел гордый взгляд на спутника.
Вэшу хватило наглости не выглядеть впечатлившимся. И вопрос он задал таким тоном, словно уже заранее знал правильный ответ и тот ему совсем не нравился:
— Мы на этом поедем? Эта штука человека-то выдержит?
— И не таких катала! Вроде бы. И это не «штука», — поправил его Николас, любовно протирая носовым платком слегка присыпанное песком сидение. — У нее есть имя — Анжелина Вторая.
Вэш комично всплеснул руками и прижал их к щекам:
— Что же случилось с Анджелиной Первой!?
— Ничего, болван! Это название модели, а не порядковый номер!..
***
Они успели поспорить о сроках эксплуатации коллекционных вещей (как будто Вэш в этом хоть что-то понимал!), о том, ехать ли прямо сейчас или лучше подождать наступления вечерней прохлады, и о том, как часто стоит открывать флягу, если запасы воды нельзя будет пополнить до ближайшего поселения.
Но оставались и другие, более важные вопросы. Например, поместятся ли на небольшом мотоцикле двое мужчин с огромным крестом.
— Разве раньше у тебя был не другой мотоцикл, побольше и поновее?
— Это долгая история, — поморщился Николас.
Вэш не стал расспрашивать дальше, и слава Богу! Потому что вообще-то история была глупая, но поучительная: о том, что не стоит ночевать рядом с подозрительными каменными курганами, ведь те могут проснуться посреди ночи и попытаться сожрать мирно спящего путника со всем его имуществом. И это ему еще повезло, что тварь отвлеклась на пережевывание мотоцикла — он успел сбежать с деньгами, полным комплектом конечностей и крестом. Мотоциклу повезло меньше. Он потом помолился за упокой его механической души.
Анжелина Вторая была, конечно, дамой уже в возрасте, но пробную посадку выдержала, пусть и с громким скрипом. Еще громче заскрипел зубами Вэш, когда Николас бесцеремонно начал приматывать к его спине Каратель.
— Почему бы тебе не потащить его самому, а? — возмутился он, впрочем, послушно придерживая ремень, протянутый вокруг живота. — У меня есть и свои вещи!
— Не повезу же я крест на коленях, — фыркнул Николас. — Перед собой его тоже не поставишь, водитель должен видеть дорогу.
— Так давай я поведу!
Николас представил, как они мчатся на стареньком мотоцикле через пустыню с Вэшем за рулем, и мгновенно ужаснулся.
— Ну уж нет. Я не пущу того, кто известен как стихийное бедствие гуманоидного происхождения за руль!
— Ах, имена, имена... Эй! Ни в одном из них не говорится, что я плохо вожу!
Николас крепко затянул узлы на кресте и перекинул дополнительный ремень ему на грудь.
— Говорится. В части про твою разрушительность. А мне эта детка еще дорога.
— А мне спина значит не очень, — пробубнил Вэш. Николас утешающе похлопал его по плечу и потянулся за нагрудным ремнем. — Ах-х-х! Нежнее!
— Почему ты вообще в одной рубашке? Где твой плащ? — озадаченно спросил Николас. Он аккуратно сдвинул ремень немного ниже груди, чтобы тот давил на менее чувствительную область. Ткань под его пальцами была очень тонкой: застиранный до мягкости хлопок позволял с легкостью почувствовать жар чужого тела. Такая рубашка может и не пережить поездку, порвется от беспощадного трения, ведь им ехать не один час. Вэш, конечно, и пулеметную очередь в спину мог выдержать и не пожаловаться, но Николас не хотел быть тем, кто причинит ему ненужную боль.
Ситуацию спас, как ни странно, предыдущий хозяин мотоцикла, предусмотрительно хранивший в небольшом отсеке под сидением плотный платок для защиты от ветра и очки. Николас сразу же нацепил очки себе на шею — пригодятся за рулем! — а платок свернул в несколько раз и подложил эту импровизированную подушечку Вэшу под ремень на груди.
— Вот, так получше будет, — закурив последнюю перед поездкой сигарету, он повторно спросил: — Так что там с плащом?
Притихший было Вэш встрепенулся.
— Так жарко же, — сказал он и показательно обмахнулся ладонью. — Лина с бабушкой вычистили его, заштопали и упаковали в сверток. Потом надену, если не доберемся до ближайшего города к ночи. А пока так сойдет. Люблю, знаешь, когда меня обдувает свежий ветерок.
— Ага. Особенно когда он задувает песок в задницу, — усмехнулся Николас.
— Ничего, — легкомысленно отмахнулся Вэш, — мои тылы теперь надежно прикрыты твоим крестом. А твои тылы я сам прикрою, раз уж не хочешь пускать за руль...
Николас щелчком отправил бычок от сигареты в песок, натянул защитные очки и улыбнулся.
— Моя детка — мои правила.
***
— Где ты вообще откопал этот мотоцикл? И почему не откопал что-нибудь побольше? Эта рухлядь не рассчитана на двоих.
Может и не рассчитана, но другой рабочий мотоцикл он не нашел за то короткое время, пока добирался до места, где предположительно видели Вэша Урагана. Да и этот ему достался совсем недешево, ведь хозяин — скрюченный старик в драном коричневом халате — ни в какую не собирался расставаться со своей коллекционной деткой меньше, чем за двадцать тысяч двойных долларов. Николас отчаянно торговался, мешая угрозы со словом божьим, но сумел сбить стоимость лишь на тысячу. И то с условием, что он будет заботиться о мотоцикле, словно о жене родной. Если бы старик только знал, с кем он собирался кататься...
«Детка, не слушай его, Вэш не хотел тебя обидеть, он просто дурачок», — пробормотал Николас, бездумно уставившись вперед. Дорогу он хорошо запомнил: ехать прямо через дюны, пока не наткнешься на провал в песке, от него ориентир на ближайшую радиовышку, а после каких-то два часа вдоль проводов, пока не появится нормальная каменистая дорога. Никаких бандитских лагерей, маленьких городков или других мест, способных испытать удачу случайных путников на прочность — идеальный путь!
Если только они не погибнут раньше, потому что один дурень внезапно уткнулся прохладным носом ему в шею и... лизнул?!
— А?! — Николас с трудом выправил мотоцикл, сильно вильнувший налево, и зашипел, сам себе напоминая потревоженного кота. — Что ты творишь?!
В ответ он услышал смешок, горячим выдохом осевший на влажной коже.
— Во рту пересохло, а за фляжкой лень было тянуться.
Ужасное оправдание, но, слава Богу, больше носом в него не тыкались, вместо этого найдя себе другое развлечение. Пел Вэш примерно так же, как и стрелял — не смертельно, но точно в цель. Прямиком в его ухо. Впрочем, пение хотя бы отвлекало от… остального.
Николас старался сконцентрироваться на чем-нибудь, чтобы в голову перестали лезть дурацкие мысли.
На линии горизонта, где уже скоро должен был показаться ориентир.
На неприятных ощущениях от песка, который, несмотря на найденные очки, умудрился загадочным образом попадать в глаза.
В конце концов, на ужасном пении. Его спутник, похоже, не помнил полностью ни одной песни, коверкал и слова и мелодии, порой сплетая их воедино самым неожиданным образом.
Но от самого Вэша отвлечься все равно не получалось. Тот прижимался то бедром, то грудью к и без того вспотевшему Николасу, тыкался лбом между лопаток, чтобы расслабить шею и плечи. Дышал куда-то в шею. Ни на мгновение не давал позабыть о себе и совсем не помогал сосредоточиться на дороге.
Пение Вэшу тоже вскоре наскучило, и он начал ныть, совсем как ребенок, которого впервые взяли в дальнюю поездку. И скучно-то ему, и задницу уже всю отсидел, и кушать хочется. А еще он слышал, что где-то в этих краях прячется настоящий большой рынок, где можно купить новые крутые очки всего за пять двойных долларов! Может они заедут туда на минуточку?
Николасу тоже много чего хотелось, в основном курить, но он боялся открывать рот и наглотаться песка, поэтому только согласно мычал в ответ и высматривал чертову дыру в песке.
Дыра нашла их сама: Николас едва успел затормозить у изогнутого края скалы, скрывающего за собой пропасть. Он огляделся по сторонам и вдалеке заметил что-то похожее на радиовышку.
— Мы не сбились с пути, а значит скоро твои страдания будут окончены, — сказал он, желая немного подбодрить спутника, на что тот неожиданно серьезно ответил:
— Ах, если бы.
***
Наскоро перекусив питательными батончиками, которые им предусмотрительно упаковали с собой в дорогу, они застыли на краю дыры, уставившись в бездонную тьму. Тьма в ответ не начала их разглядывать, и это можно было считать добрым знаком.
— Как думаешь, там есть что-нибудь интересное? Подземная лаборатория или пещера с сокровищами! — мечтательно произнес Вэш и кинул камешек вниз. Тот пару раз ударился обо что-то и беззвучно растворился в темноте. Вэш кинул еще один, с похожим результатом. Николас перехватил его руку, забрав третий камешек и кинул сам. Тишина была ему ответом.
— Вряд ли. Скорее всего, это гнездо муравьиных львов когда-то обвалилось, а дыру засыпать не стали. Или пытались пробурить водную скважину, да так и забросили.
— Эх, друг мой, разве тебе совсем не любопытно спуститься и узнать что там внизу?
— Неа. Я хочу поскорее добраться до города: купить холодного пива, снять комнату и выспаться как следует. Я на нормальной кровати уже пару месяцев не спал!
— Понимаю, — Вэш смущенно улыбнулся и отошел от края дыры. — Священники такие занятые в наше время.
— Ага.
Николас не стал рассказывать, что эти месяцы он провел в погоне за призраком Вэша Урагана, которого по слухам видели то в одном, то в другом месте. Ни один из этих слухов не оказался правдой, и он действительно здорово устал от бесконечной езды. Но сейчас, наконец-то стоя рядом с ним и кидая камешки в дыру, он почувствовал, что его страдания в какой-то мере того стоили.
— Объедем или перепрыгнем?
— Что? — переспросил Николас, чувствуя себя немного глупо. Не мог же его спутник предложить...
— Перепрыгнем дыру на мотоцикле, — подтвердил его опасения Вэш, выглядя крайне воодушевленно. — Она же крошечная! И посмотри, — он указал на край дыры, где заканчивался песок, а кусок скалы плавно изгибался наверх, — разве не похоже на трамплин?
Было действительно похоже.
Николасу остро захотелось закурить. Перепрыгнуть дыру шириной в четыре человеческих роста на стареньком мотоцикле? Дурацкая, абсолютно бессмысленная и, в случае неудачи, смертельно опасная идея. Согласится ли он поучаствовать в этом безобразии? Конечно.
— Только держись крепче, — сказал он и стянул защитные очки, чтобы лучше видеть путь.
— У меня всего четыре конечности, и я всеми держусь за тебя и мотоцикл! Могу еще зубами в шею вцепиться, хочешь?
— Обойдемся пока без укусов! Но у пьяницы, отбирающего у бармена последнюю кружку, хватка и тот сильнее будет, а т...
Он не смог договорить, потому что Вэш вцепился в него так, что он аж закашлялся.
— Ладно, можно и полегче, — стальная хватка вокруг груди слегка ослабла. — А теперь — вперед!
***
— Это было здорово и совсем не страшно!
— А кто верещал так, словно его убивают?
— А ты видел что из дыры высунулось?! Сам-то орал не тише!
— Я хотя бы это делал не в твое ухо, придурок!
— Сам придурок! И вообще... Что это была за тварь? Я таких ни разу не видел.
— Я тоже. Но в родне у нее точно когда-то черви спарились с сороконожками. Надо бы вернуться и пристрелить ее…
— Эй!
— Да не собираюсь я возвращаться, оставь в покое мое ухо!
— ...
— ...
— Эй, Вульфвуд...
— Чего? Уже заскучал?
— В корпусе твоей рухляди что-то стучит.
— Не называй ее рухлядью, она обидчивая, может сбросить. Крест подтяни повыше и перестанет стучать.
— ...
— ...
— Прислушайся. Опять стучит.
— М-м-м. Может тебе голову напекло, вот и мерещится всякое? Ничего не слышу.
— Может и напекло. Почему я отказался брать у Лины шляпу, а?
— Хлебни-ка водички.
— Угу...
— ...
— Стук не прекратился.
— М-м-м.
— Что? Ты опять меня не слушаешь? Может это ее сердечко хочет нам что-то сказать?
— Поверь, я катался на таких мотоциклах раньше и знаю каждый правильный и неправильный звук в корпусе этой детки! И если бы что-то сломалось, я сразу же... Срань Господня!
— Эй, тебе разве можно так ругаться?! Ты же священник!
***
Темнеть начало раньше, чем Николас рассчитывал — он слишком долго провозился с несчастным мотоциклом, пытаясь с помощью нехитрого ремонтного набора из погнутого ключа и зубной щетки реанимировать двигатель. Топлива у них было с запасом, систему питания он проверил, почистив засорившийся сетчатый фильтр и продув каналы. Горелым тоже не пахло. Но мотоцикл даже не чихнул, когда он поворачивал ключ зажигания. Профессиональным механиком Николас не был, так что пришлось признать поражение.
Он выкинул изжеванную, но так и не подожженную сигарету, встал с колен и начал отряхивать костюм от песка.
— Все, эта детка больше никуда не поедет.
— Угу, эта тоже, — безвольно растянувшийся на песке Вэш сжал кулаки и указал на себя большими пальцами. — Только до ближайшей кроватки.
Николас достал новую сигарету, щелкнул вхолостую зажигалкой несколько раз. Так и не дождавшись от нее искры, он бережно убрал сигарету во внутренний карман пиджака и плюхнулся рядом со своим спутником.
— Да-а-а. А мы едва радиовышку проехали. До нормальной дороги еще пол-дня идти придется.
— Значит пойдем, как в старые-добрые, на своих двоих.
Вэш абсолютно не выглядел расстроенным тем, что они лишились транспорта. Лежал себе на песке, подложив под лохматую голову крест, едва заметно улыбался и почти не моргал. Жара и медленно краснеющее небо окрасили его кожу легким румянцем, и выглядел он до того безобидно, что наверное никто бы не подумал, что за ним тянется целый шлейф из смертей и разрушений.
— Убил бы за стакан чего-нибудь холодненького, — пробормотал Николас, наблюдая за каплей пота, медленно ползущей по чужой шее.
Вэш завозился на песке, перекатившись на другой бок, и бросил ему флягу.
— На, угомони свои кровожадные порывы. Она немного охладилась, пока ты возился с мотоциклом.
Отползать обратно он не торопился, и пока Николас пил, вместо креста устроился головой на его бедре и прикрыл глаза. Так легко было опустить руку и вплести пальцы в светлые волосы, блестящие и жесткие, словно шерсть большого хищного зверя. Он попытаться их пригладить, но безуспешно.
Вэш словно прочитал его мысли, лениво приоткрыл один глаз, усмехнулся и хрипло мяукнул. Николас в ответ щелкнул его по носу.
***
Пройдя пешком примерно четверть оставшегося пути, они решили остановиться на ночлег. Песочные холмы постепенно сменились иссохшей землей, и спрятаться от гипотетических врагов можно было, разве что, выкопав яму. Но им повезло вскоре наткнуться на несколько крупных камней, торчащих из земли почти по пояс взрослому человеку. Этого должно было хватить, чтобы укрыться и от ветра и от гипотетических врагов.
Николас собирался наломать веток с чахлых деревьев на костер, но те рассыпались в труху, стоило их коснуться. Пару раз провалившись ногами в трещины, скрытые песком, он решил, что можно и обойтись и без костра. Ничего, не в первый раз. Главное следить за тем, куда ложишься: жевала у местных подземных хищников с одинаковой легкостью могли продырявить панцирь менее удачливого собрата, прочный кожаный ботинок и человеческую кость. Даже Вэш, со своей любовью к рискованным поступкам, не торопился гулять по округе, забрался на камень повыше и замер, задумчиво глядя на закат.
Николас потер ладони друг об друга, подышал на них и покосился на своего спутника. Тот все еще щеголял в одной рубашке, не торопясь доставать плащ. Наоборот, расстегнул пару пуговиц, словно совсем не чувствовал подступающий холод. Он старался не пялиться, но взгляд все равно постоянно возвращался к белому горлу и покрытой шрамами груди.
— Тебе не холодно? — спросил он, натянув рукава пиджака пониже. — Не хочешь одеться?
Вэш энергично замотал головой.
— Неа, — он раскинул руки и возвел глаза к небу, — Мне хорошо! Словно заново родился!
— Потому что днем сварился, — хмыкнул Николас и сразу посерьёзнел. — Так бывает, только длится недолго. Потом пустыня высосет все силы и оставит лежать в песке на радость хищникам. У тебя там случайно солнечная батарея в затылок не встроена? — Вэш глянул на него, почесал затылок, и подтвердил, что не встроена. — А жаль. Согрелись бы.
Они помолчали немного.
Николас устроился на песке между двух камней, скрестив ноги и приобняв крест: теплее от этого не стало, но теперь хотя бы спина и грудь были защищены от ветра. Неприятно, но терпимо. При желании он смог бы даже уснуть, но вместо этого потянулся за сигаретой. Потом спохватился, вспомнив о неработающей зажигалке, немного покрутил ее в руках и убрал обратно.
Он никогда не считал пустыню особо гостеприимным местом. Однажды он лишился почти всей одежды в драке с механическими скорпионами, плюющимися слизью, но его новенький мотоцикл уцелел, как и сигареты. В другой раз он остался без мотоцикла и воды, зато приобрел интересных знакомых. Были путешествия и опаснее и проще, но еще ни разу он не чувствовал себя так спокойно.
Николас усмехнулся и перевел взгляд на своего спутника. Сболтни он кому-нибудь в разговоре, что рядом с Ураганным Бедствием он чувствует себя в безопасности, так над ним посмеются. И есть за что! Они всего день в пути, а ими чуть не закусила какая-то песчаная тварь, потом сломался мотоцикл, а теперь еще и не покурить до самого города. Если они вообще до него дойдут.
— Эй, Вульфвуд, — раздался тихий голос, и Николас дернулся, вцепившись в крест. Оказывается, он все же успел задремать, потерявшись в мыслях.
— Чего?
— Скажи, тебе все еще холодно?
— А?
— Ну скажи-и-и, — заныл Вэш.
— Я не первый раз под открытым небом ночую, привык.
— Но раньше ты был один, верно? Давай, отлипни от своей железяки ненадолго.
Вэш спрыгнул со своего камня и потянул крест на себя. Николас закатил глаза, но послушно разжал руки.
— Что?.. — едва успел сказать он до того, как ему в лицо ткнулась щетка, по-недоразумению называемая волосами.
— Согреваю тебя, — Вэш немного поерзал, устраиваясь поудобнее в его объятиях, и, к счастью, сдвинул свою лохматую голову на плечо. — Хочешь быть маленькой ложечкой?
Николас подумал немного и ничего не ответил, сцепив руки на чужом животе. Долговязое тело Вэша плотно прижималось к нему, щедро делясь теплом.
Его все устраивало.
***
Николас успел вновь задремать, когда Вэш внезапно начал ерзать в его объятиях, то сползая пониже, то возвращаясь на прежнее место.
— Вот неугомонный, — пробормотал он куда-то в светлую макушку и зевнул. — Чего тебе не спится? Неудобно?
— Удобно, — отмахнулся Вэш. — Из тебя, Вульфвуд, получился неплохой матрас.
— Тогда чего ерзаешь?
Вэш вздохнул и пожал плечами. Кажется, он и сам не знал в чем дело, или же не захотел признаваться. Николас не стал настаивать, и вскоре начал клевать носом. Ему даже начал сниться сон — хороший сон о давно позабытых безмятежных днях в приюте, когда он был еще слишком мал, чтобы беспокоиться о завтрашнем дне. В том возрасте его больше интересовали кошки и как бы тайно забраться на крышу. Во сне он очутился у дверей знакомой церкви, да так и замер, не решаясь войти. Дерево под его рукой было теплым, нагревшимся от лучей солнца. Зазвонил колокол, и монахини в глубине церкви начали собираться на дневную молитву.
Он сделал глубокий вдох и толкнул дверь, чтобы присоединиться к ним. Дверь не поддалась. Он попробовал еще раз, и тоже безрезультатно.
— А?..
— Не пихайся, — пробормотала дверь знакомым голосом, — а то я сам тебя пихну.
Николас часто заморгал и потер руками лицо, просыпаясь.
— Все еще не спишь?
— Не сплю, — пробурчал Вэш, неудачно сдвинувшись и ткнув локтем опасно близко к его паху. Остатки сна мгновенно слетели.
— Эй, эй, потише!
— Прости!
В следующий миг Николас получил тычок в печень.
— Ауч!
— Прости-прости-прости!
— Господь, утихомирь это дитя, пока оно меня не убило...
— Да не собираюсь я тебя убивать!
— Только покалечить, ага.
— ...
— Ты совсем не хочешь спать?
— Совсем, — вздохнул Вэш и потерся затылком об его плечо, словно огромный кот. — Стоит закрыть глаза, как в голову лезет всякая ерунда. Что-то из прошлого, что-то из возможного будущего. И нет этим мыслям ни конца, ни края. У тебя такое бывает?
— Ага. Но я научился с этим справляться.
— О? — Вэш осторожно вывернулся из его объятий и уселся напротив, поджав под себя ноги. — И как?
Николас мог рассказать ему о молитвах, дарующих страждущим успокоение и уверенность в завтрашнем днем. О захудалых барах, в которых после третьей рюмки неизвестного пойла он с трудом вспоминал собственное имя. О ночах, когда накопившаяся за день усталость мгновенно усыпляла, стоило на миг прикрыть глаза. И о… других ночах.
Видимо мысли о последнем как-то отразились у него на лице, потому что Вэш хмыкнул и бесцеремонно ткнул его в щеку.
— Что это, Вульфвуд? Чего-то смущаешься?
Николас фыркнул и поежился от неприятного дуновения ветра. Теперь, когда Вэш больше не лип к нему, словно мягкая игрушка с подогревом, воздух стал казаться намного холоднее.
— Я просто понял, что мои способы тебе не подойдут. В Бога ты не веришь, выпивки у нас нет. Да и вряд ли тебе захочется бегать кругами, пока организм сам не решит вырубиться.
Вэш сморщил лицо и закивал.
— И что, больше никаких вариантов? Совсем-совсем ничего?
— Ну, — Николас отвел взгляд в сторону, — есть еще один способ.
— Какой?
— Такой, — он неопределенно махнул рукой. — Традиционный. Берешь дело в свои руки, расслабляешься, и спишь до самого утра. Люди так часто делают. Иногда протягивают друг другу руку помощи.
Вэш придвинулся ближе и уставился на него широко распахнутыми зелено-голубыми глазами, выглядя при этом настолько невинно, что Николас почти устыдился того, что вообще заговорил на эту тему.
Почти.
Потому что «невинное» бедствие открыло рот и спросило:
— Ты предлагаешь заняться сексом?
— Никто не говорил про секс, придурок! Это просто... взаимопомощь.
— Если в этом участвуют гениталии, то это секс.
Возразить было нечего.
— ... Ладно, ты прав. Но еще и помощь. И мы можем, если ты захочешь…
Он не закончил фразу, но Вэш легко подхватил его мысль:
— По-дружески помочь друг другу?
— Ага.
— Я расслаблюсь, ты — согреешься, — заулыбался Вэш и придвинулся ближе. — Так?
— Выходит, что так, — легко согласился Николас и потянулся попробовать эту красивую, мягкую улыбку на вкус. Несмотря на то, что они с первой встречи оказались на одной волне, он до сих пор не был уверен кто они. Соперники? Друзья? Что-то иное?..
Целоваться Вэш, кажется, толком не умел, как и он сам. Беспорядочно тыкался в лицо, лизал губы, точно щенок, и терся носом. Ойкнул, когда Николас одновременно обхватил ладонью его затылок, слегка потянув за волосы, и прикусил нижнюю губу. Потом отстранился и спросил:
— А с языком тоже можно?
— Можно. Все, что захочешь — можно.
Вэш просиял и кинулся с удвоенной энергией исследовать неисследованное.
— Все еще против укусов?..
— Не против, — прозвучало сдавленно, потому что Вэш припал к шее раньше, чем услышал ответ. От мест, где его кожи касались чужие губы, зубы и язык, медленно растекалось тепло.
Они не собирались раздеваться, так и щупали друг друга сквозь одежду. Вэш нетерпеливо ерзал, сидя у него на бедрах, и Николас с удовольствием схватил его за худую задницу, придерживая, чтобы тот ненароком не свалился.
Впервые они оказались настолько близко друг к другу, только вдвоем. В холодном свете лун Вэш со своей бледной кожей и в белой рубашке походил на призрака, которыми любили пугать монахини. «Если вы не будете кушать кашу, то появится белый призрак и утащит в свой подземный бункер», — говорили они. Маленький Николас часто не слушался старших, и теперь с удовольствием пожинал плоды своего непослушания.
Вэш пробормотал что-то неразборчиво и немного отстранился, замер, вцепившись в пряжку ремня Николаса. Его узкие штаны нисколько не скрывали очертаний возбужденного члена.
Он сглотнул набежавшую слюну и нерешительно замер с протянутой рукой:
— Давай вместе?
— Давай.
Путаясь в руках, они кое-как расстегнули штаны и одновременно опустили глаза.
Почему-то Николас ожидал, что у того, кого постоянно сравнивают со стихийным бедствием, и член будет каким-нибудь уникальным. Не то, чтобы он много думал о том, какой у Вэша под всей этой одеждой член, но иногда такие мысли возникали сами собой. Например, когда тот стоял обнаженным перед бандитами и Николас издалека видел его исчерченную шрамами и металлом мускулистую спину, длинные ноги и крепкую задницу. Или когда перед соревнованием на меткость он, выпив гораздо больше, чем мог перебороть его улучшенный организм, сначала блевал вместе с Вэшем в окно, а после упал ему лицом в колени и уснул. Или когда они ехали на мотоцикле и тот прижимался к его спине и заднице. Или...
Ладно, он думал о чужом члене гораздо чаще, чем это считалось приличным, и, наверное, это что-то да значило.
Так вот, несмотря на его ожидания, член у Вэша оказался обычный — с трогательной бледной кожей у основания ствола и почти вишневого цвета головкой, кажущейся более темной в свете лун. Он не был сделан из стали, не походил на пучок щупалец и не отделялся подобно остро заточенному клинку. Не был он и огромным (Николас даже на секунду испытал прилив первобытной гордости, за то, что его собственный немного длиннее!). И, что немаловажно, член вообще был.
Николас погладил завитки золотистых волос в паху, вздрогнул, нащупав пальцами скрытую неровность шрама, и скользнул ладонью ниже. Уже полностью вставший член послушно прильнул к его ладони. Вэш шумно выдохнул куда-то в шею «Предатель!», и двинул бедрами навстречу ласкающей руке.
Про сумку с плащом, которым можно было укрыться, Николас вспомнил где-то через час. Шевелиться в коконе чужих объятий не хотелось. К тому же, он не хотел случайно потревожить уснувшего Вэша, облепившего его всеми конечностями.
Широко зевнув, он закрыл глаза.
Было тепло.
***
Утро началось с вопля Вэша, которому кто-то прокусил ботинок. Он подскочил и запрыгал на одной ноге, тщетно пытаясь сбросить крупную сколопендрообразную тварь размером с кошку. Николас потянулся за пистолетом. Утренней неловкости, которой он немного опасался, не было и в помине.
Вдалеке послышался гул мотора, который быстро становился громче. Хмурый мужчина в кепке выслушал их историю о сломавшемся мотоцикле и милосердно согласился подбросить до ближайшего города. Пока Николас соскребал Вэша с песка и перетаскивал вещи в кузов машины, их спаситель вдумчиво изучал останки мотоцикла, и спросил:
— Где вы откопали эту рухлядь?
Вэш засмеялся, ведь они ее и правда откопали. Николас без особого энтузиазма отвесил ему подзатыльник, от чего тот чуть не рухнул обратно в песок. Стоило признать, что как бы он ни любил мотоциклы, Анжелина Вторая и правда оказалась редкостной рухлядью, за которую пришлось отдать почти все свои дорожные деньги.
Но именно благодаря ей Николас сейчас трясся в грузовике их внезапного спасителя, натыкаясь то на металлическое колено, то на острый локоть Вэша, и едва заметно улыбнулся, когда их пальцы столкнулись друг с другом и переплелись.
За одно это ее бессмертная механическая душа уже заслужила молитву.
Аминь.