Work Text:
Воскресенье даже не из его вселенной. Во вселенной Авантюрина его звали Домиником, он был сантиметров на пять ниже, одет в церковное платье и умер больше года назад, погиб во время культисткого обряда, который устроила вся его семья.
Этот Доминик — Воскресенье, поправляет самого себя Авантюрин — выглядит немного человечнее. У него круги под глазами меньше, крылья не выглядят выщипанными до крови, у него сестра все же пережила попадание пули, а в детстве при разводе их двоих забрал Михаил, а не Гофер. И этот Доминик жив.
Этот Доминик наверняка совсем другой человек, но Авантюрин ловит себя на том, что уже час наблюдает за ним через окно.
Мигель его убьет.
Он здесь вообще-то по заданию, они с Топаз выслеживали в этом мире аномалии — коты одной ученой сбежали из своих клеток в лаборатории, а потом и вовсе из своей вселенной, и они, несмотря на всю внешнюю милашность и схожесть в мягкими подушками с котячими мордочками, уж очень прожорливые и слишком быстро размножаются.
Авантюрин соврал Топаз, что схватил последних трёх существ, и сказал, что та может идти без него, пусть отдаст отчет начальству. Сразу после этого он разбил свои переходные часы так, что от них не осталось совершенно ни одного рабочего чипа.
Котята мяучат в сумке, облепленные паутиной, Авантюрин гладит одного из них по мордочке и пялится на Доминика. Полчаса назад он разговаривал с отцом по телефону, не Гофером, другим, говорил, что сегодня вечером к нему должна заглянуть Зарянка после концерта, а на холодильнике висит множество фотографий с кем-то блондинистым. Он ходит по квартире, убирается, напевает какую-то попсовую песню, которая раздаётся из радио нежным женским голосом, а Авантюрин сидит на крыше дома напротив, с помощью паучьего слуха наслаждается знакомым баритоном, повторяющим незамысловатый текст о мечте и размышляет.
Сегодня Авантюрин этого мира умер.
Утром в 9:56.
Сегодня Авантюрина этого мира подвела удача, его убила шальная пуля русской рулетки, и это произошло именно в тот момент, в который они с Топаз переместились в этот мир.
И Авантюрин видит в этом знак.
Он уже переоделся в чужую одежду. Пришлось даже слегка подстричь волосы, но это нестрашно. Снять линзы — вот что было трудно. Отчего-то тот он глаза совершенно не прятал, но Авантюрин был готов на всё, лишь бы побыть с Домиником еще немного.
Одна выплеснутая из запястья паутина, и он уже у входа в дом. Чужой карточкой открывает дверь в подъезд, отмечая, что обязательно нужно будет переехать в другое, более безопасное место. Он был недостаточно заботлив, но ничего, Авантюрин все исправит, он больше не потеряет Доминика, больше никогда.
Весь путь к квартире ощущался невероятно странным, но все тело наполнялось благоговейным предвкушением.
Шаг, еще шаг, ключ в скважину, Авантюрин заходит в квартиру и в горле тут же пересыхает.
Из-за угла выходит Доминик. Его Доминик… хоть и слегка другой. Хоть и с другим именем и судьбой.
—Какавача, ты сегодня рано! Алмаз отпустил пораньше?
Какавача. Какавача. Вот значит как называли Авантюрина этого мира, у которого никогда и не было причины менять имя. Но Авантюрин и это готов принять.
Он даже не знает, кто такой Алмаз. Ему плевать.
—Какавача? А что это у тебя?
Доминик смотрит на него растерянно, секунда, вторая, и Авантюрин, скидывая сумку с себя, чем заставляет всех плюшевых котят разом пискнуть, прижимает давно потерянного возлюбленного к стене и целует. Жадно целует, держит за воротник, а Воскресенье издаёт удивленную птичью трель, его крылья трепещут, он сам весь забился птичкой, но его тёплые, живые ладони прижимаются к щекам кого-то, кого он считал Какавачей, не отталкивают, лишь придерживают.
Стоит лишь на секунду отстраниться, как Воскресенье судорожно дышит, а Авантюрин ловит каждый вздох ртом.
— Эоны, Какавача, что с тобой? Ты принёс котят? И… эй, это у тебя тату на шее?
…Нет, этого не хватило. Авантюрин прерывает его, хватает за бедра и вновь целует, а потом еще, еще и еще.
Нет.
Нет, больше никогда.
Мигель его убьет, его объявят в розыск как аномалию, его будут искать, его родной мир останется без защитника, но больше ни разу в жизни.
Дорогая подруга Гвен уже умерла, Робин уже умерла, Доминик уже умер.
Нет, Авантюрин больше его не потеряет.
Нет.
Какавача целует Воскресенье.