Work Text:
Крисания чуть поежилась от вечерней сырости. Солнце было совсем низко, а в низине стал собираться туман. Юная послушница обхватила руками озябшие плечи, и пошевелила ногами в открытых сандалиях. Можно было конечно подойти к огню или войти в какое-то помещение. Но настоятельница сказала ей быть здесь. И Крисания послушно ждала свою наставницу, даже не пытаясь приблизиться к празднующим людям.
Настоятельницу же сразу провели к центральной площади. Там она стала читать благословенные молитвы в честь праздника дня урожая. По крайней мере Крисания слышала голос, громко провозглашавший «Во славу Паладайна!». К счастью, из-за других людей будущая жрица не видела, как в какой-то момент настоятельница захрапела, упав головой на стол, а один из мужчин перекинул ее через плечо, как мешок с картошкой, и унес в дом, где было приготовлено несколько кроватей.
Но всего этого девушка не видела. Сначала она улыбалась и говорила дежурные слова благословений проходящим людям. Затем молча сидела за столом, смотря на веселящуюся в отдалении толпу. Жители Утехи были так не похожи на служителей Храма Паладайна и горожан. Те отличались степенностью и размеренностью. А эти вели себя как настоящие дикари. В какой-то момент Крисания развернулась, чтобы не видеть их диких танцев.
И тут ее внимание привлекла трактирщица. Молодая женщина быстро и ловко готовила угощение к празднику. Выуживая из металлической миски небольшие куски мяса, она ловко нанизывала их на металлические палочки, похожие на вязальные спицы и клала на большую (в сравнении с храмовой) жаровню. Снимала готовые. Относила гостям. Снова нанизывала. Поливала какими-то жидкостями. Смахивала рукавом пот с раскрасневшегося от жара лба. При этом абсолютно никого не стесняясь покрикивала на высокого мужчину, очевидно своего мужа.
Быстрые, но выверенные движения. Стремительная походка. Растрепанные короткие волосы. Открытые плечи. Короткая, с точки зрения приличия, юбка из лоскутков. Сапожки, больше смахивающие на мужские. Крисания невольно любовалась движениями той. Впрочем быстро опускала глаза, чтобы не выдать своего интереса.
Тика была сосредоточена на готовке. Нельзя, чтобы односельчане остались голодными и недовольными. Однако, наблюдающую за ней служительницу Паладайна заметила и проходя мимо ловко поставила перед Крисанией глиняную тарелку с мясом нанизанным на спицу и наполненный стакан.
Это было еще днем, когда солнце стояло высоко. С тех пор прошло уже порядочно часов.Проснувшаяся до рассвета Крисания проголодалась, замерзла, устала так, что глаза слипались сами собой. Но она продолжала сидеть на скамейке у грубо сколоченного стола.
Наконец праздник закончился. Те, кто еще держался на ногах, разошлись по домам. Тика наконец-то смогла выдохнуть. Набросив какую-то попону на уснувшего прямо на траве Карамона («Еще замерзнет же, туша такая»), она взяла две оставшиеся порции шашлыка и плюхнулась на лавку рядом с Крисанией, сбрасывая обувь с усталых ног.
— А ты что не ела ничего? — Тика запросто перешла на «ты», кивнув на тарелку с остывшим мясом.
Почувствовав, что кто-то сел рядом, задремавшая было Крисания вздрогнула. Тике пришлось повторить свой вопрос, пристально смотря темным огромными глазами.
— Я старалась, между прочим… — обиженно добавила она, стаскивая зубами кусок мяса.
— Да… нет… — Крисания выпрямила спину, как и следовало жрице. — Я просто не ем мясо.
Тика торопливо вытерла жирную руку об юбку и уверенно отвела волосы Крисании.
— Уши нормальные. — Она налила два стакана настойки.
— Какие уши?
— Твои! А то был тут один остроухий! Тоже мяса не ел. Зато картошку только так. А как я отвернулась, так все экзотические фрукты стащил. А я между прочим это манго на день рождения мужу берегла!
— Да нет… Мне нельзя. Я же Паладайну служу… Нам только растительную пищу можно и воду. Настоятельница если узнает…
— Настоятельница твоя только к полудню глаза продерет! — Тика решительно положила перед девушкой несколько кусков горячего мяса, приправленного имбирем. — Паладайн простит. А мы никому не скажем! Ешь давай!