Work Text:
Пастор Юнхо очень любил свой тихий уютный городок. Да, приход небольшой, но зато все как один — чистые невинные души, на проповеди ходят регулярно, исповедуются, детишек не забывают крестить. Почти рай на земле. Одна беда — на много миль вокруг кроме Юнхо ни одного пастора больше не сыщешь. Поэтому случалось порой... Всякое.
Как-то после утренней мессы задумал Юнхо навести порядок в алтарной. И только начал прикидывать с чего бы это благое дело начать, как едва не подскочил на месте — так нечистой силой вдруг повеяло. Неужто кто пробрался в святые стены? Подхватив с пола один из старых подсвечников поувесистее, пастор быстро осенил его крестным знамением и, сурово сдвинув брови, вышел к алтарю.
— Доброе утро, отец Юнхо! Как вы поживаете? Простите, что на мессу не получилось прийти, очень занят был.
— Занят значит, ага. — Юнхо механически кивнул, но подсвечник так и не опустил, выставив его перед собой — с намеком.
— Сани, плохая была идея, говорил же тебе. Видишь, сейчас драться будет. А ты все «он хороший, он поймет»… — нечистая сила, так неожиданно вторгшаяся под светлые своды храма, оказалась представлена мелким вертлявым демоном, недовольно насупившимся и неистово жестикулирующим, так, что едва с рук не валился. С рук, между прочим, очень даже святых — принадлежавших не много ни мало — ангелу-хранителю этого городка, Сану. Обитал он тут уже наверное лет сто, ну и в пекарне подрабатывал, чтобы скучно не было. А теперь вот демона на руках притащил. В храм. Ничего себе утречко.
— Кхм, Сани, за мессу я тебя разумеется прощаю, но ничего больше объяснить не хочешь?
Сан вздохнул виновато и поудобнее демона перехватил.
— Это Уён, святой отец, — будто это бы все объясняло. — Он конечно демон, да и я не то чтобы человек, но вы не могли бы нас поженить?
От такого запроса Юнхо аж подсвечник опустил.
— И как ты себе это представляешь?..
— Ну... Обычно — клятвы, кольца...
— Да ну его, Сани, тащи меня обратно, только время зря теряем, а могли бы более интересными делами заняться.
— Отец Юнхо, — во взгляде Сана было столько безграничной печали, что и камень бы дрогнул, — нам правда это очень нужно. А то Уёна отзовут обратно в ад и мы с ним больше не увидимся. А так хоть связь будет.
Демон на ангельских руках вздохнул и слишком нежно для исчадия ада погладил его по щеке.
— Это вы конечно хорошо придумали. — Юнхо окончательно поставил подсвечник на пол и почесал в затылке. — Только как бы демона твоего, Сани, во время обряда не развоплотило.
— Я ему амулет с частицей своей силы сделал, не должно.
— А я с ним своей силой делюсь регулярно и гораздо более приятным способом. Да, Сани? - зыркнул Уён черными глазами и расплылся в клыкастой улыбке. — Так что мы уже вполне повязаны.
Красные уши ангела Сана выдавали этот самый способ с головой
— Ладно уж, давайте без деталей, — Юнхо, не смотря на свой сан, вообще был не чужд духу авантюризма, да и к ангелу успел привязаться — булочки тот делал превосходные. — Обещать не буду, но посмотрю, что можно для вас придумать.
***
Свадьбы обычно играли в разгаре дня, а то и старались успеть до полудня, чтобы хорошенько отпраздновать посветлу, так что пастор Юнхо порядочно удивился, когда глубоко под вечер в двери храма вошла молодая пара. Жених, одетый с иголочки, высокий и красивый бережно вел под руку хрупкую невесту под густой вуалью.
Девушка, очевидно, очень волновалась, потому как то и дело спотыкалась и что-то едва слышно бормотала, поправляя на руках высокие кружевные перчатки.
— Уважаемый пастор, я понимаю, что время неурочное, но примите, пожалуйста, это скромное подношение на благо церкви.
Новенькие, блестящие отполированными боками четки с изящным распятием явно имели к благу церкви весьма опосредованное отношение.
— Взятка, господин Сонхва? — Глаза Юнхо весело блеснули. Кажется, вечер обещал быть интересным.
— Подношение, — упрямо повторил жених.
Невеста под вуалью вздохнула и нервно сжала руки.
— Неужели вы решили внять настояниям вашей матушки и наконец выбрали супругу?..
— Можно и так сказать, — Сонхва слегка поклонился, невозмутимо улыбаясь, и притянул к себе невесту поближе.
— Что ж вы тогда без гостей. Обидятся же родственники. — Юнхо покачал головой, поджигая свечи одну за другой — становилось темно. — Матушка вам и вовсе не простит, что без нее управились.
— Я с ней, кхм, потом поговорю, — Сонхва опустил руку невесте на талию, надёжно и крепко, будто та вот-вот собиралась сбежать.
Ну, раз уж такое дело...
Договорив закрывающую фразу обряда, Юнхо проследил, чтобы молодые обменялись кольцами и, только тогда, с трудом удерживаясь от улыбки, протянул:
— Можете поцеловать невесту, господин Сонхва, не стесняйтесь.
Невеста возмущённо фыркнула и блеснув глазами из-под фаты прямо на пастора, сделала уверенный шаг назад.
— Я могу отвернуться. — Юнхо подмигнул и намеренно сильно захлопнул молитвенник. — Вы мне только скажите оба как я должен это в церковную книгу записывать.
Невеста передернула плечами и сердито прошипела:
— Ну уж запиши как-нибудь.
— Господин Сонхва взял в законные супруги госпожу... Хонджунну?
Невеста застонала, заскрипела зубами, и отбросив с лица фату, явила миру красного и очень недовольного господина Хонджуна. Маленького, очаровательно изящного в белом платье — и очень грозного.
— В божьем храме можно материться, а?..
— Вообще, нет, конечно, но я уверен, что тебя это не остановит, — хмыкнул Юнхо.
— Джуни, ну что ты, мы же решили, что так будет лучше. — Господин Сонхва перехватил руку господина Хонджуна и осторожно сжал его пальцы. — Но если ты передумал, я пойму...
— Ещё чего. Я теперь твоя законная супруга, имей в виду. Экипаж готов?
— Должен быть уже у порога.
Хонджун сдержанно кивнул.
— Может быть, записать тебя как Джуни? — Юнхо всё-таки хотел бы уладить формальности, пока эти счастливые новобрачные не унеслись прочь из города в свое наверняка продолжительное свадебное путешествие.
— Ай, пиши. — Хонджун тяжело взмахнул рукой и набросил на себя фату обратно. — Документы потом такие же сделаю.
— Кстати, не могу не сказать, что платье тебе идёт, — невозмутимо кивнул Юнхо, на прощание крепко обнимая новоявленную супругу господина Сонхва.
Хонджун в ответ глаза закатил, но и улыбку не сдержал. Знал, паршивец, что выглядит всем девицам на зависть.
***
В жаркий летний полдень жизнь в городке замирала. Солнце палило нещадно, так что пастор Юнхо устроился в небольшом церковном саду в тени сливового дерева, надеясь слегка вздремнуть на открытом воздухе.
Не тут-то было.
— Юнхооо! — зашелестел ближайший раскидистый куст и пастор решил было, что уже головой от жары тронулся, но потом распознал знакомые нотки и со вздохом вытащил из густых зарослей старого приятеля почти за шиворот.
— Господь Всемогущий, Минги, ты меня напугал. Почему нормально-то не мог зайти?
— Прости, дружище, не хотел... — Минги меланхолично вытащил из волос остатки листвы и коварную веточку и виновато потёр шею. – Это я просто, чтобы глаза людям не мозолить. Я же по личному. Ты сейчас не занят? Мне бы не помешал совет.
Юнхо вздохнул и кивнул, жестом приглашая присесть рядом с собой на скамейку.
Ветер лениво перебирал листочки в сливовой кроне, мимо пролетела большая стрекоза, пока Минги наконец не собрался с мыслями.
— Я влюбился.
— О. Поздравляю.
Влюблялся Минги, как истинно творческая натура, часто, но никогда ещё эти чувства не требовали совета со стороны, так что Юнхо удержался от закатывания глаз и с интересом наклонил голову:
— И кто же твоя избранница?
Неожиданно Минги замялся и опустил взгляд на руки.
— Пообещай только не отлучать меня от церкви прямо сразу, ладно? И так тошно. Да и перед Ёсаном стыдно, он-то у тебя на хорошем счету...
— Пресвятая дева Мария...
По мелочам Минги не разменивался. Это ж надо было выбрать не кого-то, а младшего сына самого мэра.
— Вот я тебе сейчас скажу не как пастор, а как друг...
Договорить, впрочем, Юнхо не дали. Со стороны дальнего бокового входа раздались какие-то странные звуки и Юнхо тут же припомнил, что позапирал все двери от греха подальше, чтобы не переживать, если вдруг уснет.
— Минги, подожди немного, кажется кто-то стучит. Я сейчас посмотрю кто и вернусь.
Однако все оказалось не так-то просто. За дверью, под плотно накинутым капюшоном, обнаружился, кто бы мог подумать — сам Ёсан.
— Отец Юнхо, — он вежливо поклонился, — если у вас найдется немного времени, могу ли я исповедаться?
— Конечно, сын мой, – внутренне Юнхо едва не возопил от своевременности обоих необъявленных визитов. Подремать, видимо, уже не получится.
В темной исповедальне пахло нагретым деревом и было невыразимо душно.
— Святой отец, простите меня, ибо я грешен.
— Прощаю, сын мой, прощаю. Так что случилось?
— Насколько сильный грех влюбиться в мужчину?
Юнхо про себя вздохнул, что если его непутевому другу повезло, то влюбиться в Минги не грех и вовсе. Но вслух разумеется сказал почти что требовалось:
— Смотря насколько чисты твои помыслы. Хотя это в любом случае грех, ты и сам знаешь.
Ёсан кивнул, закусив губу.
— Если честно, то мне очень неловко, отец Юнхо. Помыслы у меня ну… совсем не чистые.
Аллилуйя. Осталось только удостовериться, что это не кто-то другой.
— А Минги знает? — закинул Юнхо пробную удочку.
— Нет... не знаю? Он на меня иногда так смотрит, что... Ой. А как вы догадались?
Юнхо мог себя поздравить.
— Работа такая, сын мой. Пройди-ка через сад, там на скамейке под сливой кое-что есть для тебя.
Место там было укромное, самое то для нежных признаний.
***
Бывали такие тревожные ночи, когда не спалось даже после долгой молитвы. Пастор Юнхо забывался сном на час-другой и вскакивал, едва только забрезжит рассвет.
Время до утренней мессы в такие дни он предпочитал проводить на берегу — смотреть как волны разбиваются о скалистые утесы, пытаться очистить разум от ненужных переживаний. Иногда удавалось, иногда — не очень.
Хонджун вот прислал открытку из какого-то солнечного города, у них с Сонхва там маленький домик прямо у озера. Звал погостить.
Демон Уён недавно прицепился к вдове башмачника, потому что она намеренно обсчитала его Сани. Ангелу-то что, повздыхал и пожурил внутренне. А Уён не простил, он терпеть не мог, когда Сани расстраивался. Так что вдову пришлось спасать. Но ничего, разобрались. В ад Уёна пока обратно не звали.
Пару дней назад Юнхо натолкнулся на Минги у лотка мороженщика, хотел поприветствовать доброго друга, но оказалось, что тот очень занят — оттиранием сладких следов с лица покрасневшего, но крайне довольного Ёсана.
Это все было очень трогательно.
— Насилу тебя нашел. Когда это ты успел заделаться в любителя утреннего моциона?
Знакомый голос прозвучал откуда-то из-за спины, и, не отрывая взгляда от волн, Юнхо непроизвольно улыбнулся, чуть отодвигаясь в сторону.
— Тут утром особенно спокойно. Давно приехал?
— Только что. Я ненадолго.
Жаль, едва не сказал Юнхо. Но сдержался, жалеть он права не имел.
На пустынном, открытом всем ветрам берегу мало кто бывал, да и утро выдалось пасмурным, что снижало вероятность появления лишних глаз почти до нуля. Так что Юнхо позволил взять себя под руку почти без угрызений совести.
— Не хотите уехать со мной, святой отец?
— Я ведь тебе однажды уже сказал, что не могу.
— А я ответил, что готов ждать сколько потребуется.
Неусмиренные сожаления взметнулись тяжёлой волной.
— На той неделе одиннадцать лет прошло, — мягко напомнил Юнхо, зачем-то прижимаясь теснее. Наверное, чтобы не достал пронизывающий ветер с моря.
— Солидный срок.
— Чонхо, я знаю, на что ты намекаешь, но для служения время почти ничего не значит.
С лёгким трепетом Юнхо ощутил голову Чонхо на своем плече, совсем как в пору их далёкой юности. Юнхо уже тогда был выше....
— А если бы, — Чонхо неожиданно сжал его руку, — а если бы было некое письмо, скажем, от епископа, с благодарностью за многолетнюю службу и сообщением о переводе в другую провинцию? Разумеется, новый пастор уже был бы на пути сюда и тебе требовалось бы только передать дела. А по дороге к новому месту назначения чего только может не случиться. Говорят, сейчас неспокойно…
— Чонхо… — не зная как реагировать на такие прожекты, Юнхо немного отстранился и поймал взгляд серьезных пронзительно черных глаз.
— На новом месте так и не дождутся своего пастора. Впрочем, им быстро назначат другого, только из семинарии, ему как раз требуется место. А отец Юнхо останется в руках разбойников и быстро лишится всей своей святости, согрешив многократно и к собственному удовольствию.
Не выдержав, пастор прижал ладони к запылавшим щекам, хотя, наверное, стоило бы скорее уши закрывать.
— Как тебе мой план? — невозмутимости в голосе Чонхо можно было только позавидовать.
— Прекрасно, господин разбойник. Сразу видно, что на исповеди вас не видели очень и очень давно.
— Это значит да?
Юнхо посмотрел на волны, сминающие одна другую. Холодно, серо. Одиннадцать лет… Можно ли считать, что этого достаточно? Может ли у служения быть какой-то срок?
— Кстати, вот и письмо.
С плохо скрываемым восхищением Юнхо разглядел на плотном официальном конверте печать епископата и едва не пожал Чонхо руку. Как у него всегда получалось организовывать такие непростые интриги…
— Настоящее, — кивнул Чонхо в ответ на незаданный вопрос.
— У меня… У меня будет к тебе поручение. — Юнхо крепко сжал порядочно замерзшие руки. — Сходи, пожалуйста, в город. Ты помнишь нашу пекарню? Там работает один высокий парень, Сан. Передай ему, что я нашел для них с Уёном подходящий ритуал, пусть после заката приходят. И не забудут кольца. За такое как раз положено сана лишать, а раз уж все равно теряться в лесах и отдаваться всяким там разбойникам…