Chapter Text
Культура явно что-то имела против Игоря Грома. Особенно в своей декоративно-прикладной - ох, какой прикладной части. Под безобидным утонченным фасадом явно скрывалась коварная, кровожадная и местами даже беспринципная сущность, требующая жертвоприношений во имя своей сомнительной красоты и ценности. И если этого не получилось добиться напрямую, в ход шли сложные схемы и манипуляции. Так недалеко и параноиком стать.
Такие мысли роились в гудящей голове Игоря, второй раз за сорок восемь часов попавшего в приемный покой отделения травмы. Усатый доктор аж лучился довольной улыбкой и румянился: «Ради этого стоило переводиться и соглашаться подменять Вениамина Сергеевича! Смотри, Лидусь, у меня уже постоянные клиенты появились». Медсестра под кодовым прозвищем «Лидусь» - огромная дама гренадерского телосложения, которая явно без труда могла не только подавать инструменты, но и переломать оставшиеся целыми кости любому несогласному - ласково посмотрела на врача, чуть не погладив по макушке, как любимую детку. Потом сурово взглянула на Игоря, и тот понял, что без гипса отсюда не выйдет. Возможно, его замотают в гипс целиком, как мумию, и продадут музею в качестве экспоната для покрытия издержек.
Еще позавчера мир был прост, понятен и бесконечно далек от культурного наследия - бесценного, но имеющего задокументированную, заверенную большими круглыми печатями стоимость. Позавчера Игорь проснулся, позавтракал - для разнообразия не только черным кофе, который вполне мог прожигать дыры в животах слабаков (но не Игоря, конечно) - выбрал из имеющегося ассортимента вторничную майку (серую), и отправился на работу. Как видите, ничего не предвещало - даже горбуны с пустыми ведрами, вестники дурного и драматичного, не организовали почетный караул у родного отделения. Макбетовские ведьмы не подстерегали Игоря у помойного бака, куда он наконец решил вынести хорошо настоянный мусор. Словом, мир, покой и благодать - насколько это применимо к повседневной жизни полицейского с адреналиновой зависимостью.
На работе - радостный Димка. С некоторых пор Игорь счел его достойным звания напарника и перестал пытаться подкинуть Цветкову, дяде Феде и даже архивистам. Наоборот, оказалось, что работать с напарником интереснее, веселее - и иногда даже, вынужден был признать Игорь - эффективнее. И вообще, если верить закрученной философии мелкого коллеги, даже самодостаточной псине иногда нужна стая и опора. Например, когда необходимо добраться до рентген-кабинета в совершенно противоположной от приемного покоя стороне.
Но этого, конечно, Игорь заранее не предчувствовал. Просто Димка постепенно становился ближе, еще ближе - до тех пор, пока наконец не превратился в своего и не обосновался прочно в узком кругу родных и близких.
Сейчас же оживленный Димка размахивал перед ним пока еще тощей папкой с делом и бодро вещал что-то про яйца? Кто-то украл яйца какой-то курочки? Игорь понял, что даже по сравнению с холодильниками, преступная мысль шагнула куда-то не туда. И что, им теперь искать утонченного курофила или наоборот, фермера-террориста?
Стоп. Игорь прислушался к словам напарника.
- Представляешь, кто-то спер Курочку Кутха при белом свете, честном народе и даже совете меценатов!
Понятнее не стало.
Напарник, почувствовав это, принялся объяснять:
- Из музея Очень Современного Искусства украдено яйцо работы мастерской Фаберже, Курочка. Преуспевающий купец Кутх заказал его на сломе веков для неизвестной возлюбленной. Или возлюбленного. Так или иначе, что-то пошло не так, и яйцо снова вернулось к нему перед самой революцией. Уехав в Париж, Кутх поспешил его продать, и до самого своего исчезновения больше про яйца и остальные драгоценности говорить отказывался, - Дима возбужденно потер очки. - Представь в этом музее проходил съезд очень узкого круга меценатов, больших денег мира сего. Некоторые экспонаты были отобраны для мини-выставки, товар лицом и все дела. И вдруг, по классике, гаснет свет, бьется ни чем не пробиваемое стекло… все в шоке, яйцо исчезло. Выходы из здания были сразу же заблокированы, но пока непонятно, успел ли преступник сбежать или нет.
- И давно они там сидят?
- Часа полтора. Встреча была назначена на раннее утро, ведь «золото так красиво в лучах восходящего солнца». Это цитата из пресс-релиза, если что, - судя по тому, как вдохновенно рассказывал Димка, это дело привлекало его куда больше вчерашней драки бомжей у алкомаркета, предсказуемо закончившейся не самым счастливым финалом и совершенно неинтересным расследованием. - Музей окружен, пожарные, МЧС, военные, полицейские, кинологи… возможно скоро приедет горная спецслужба!
- И мы как главное украшение банкета. Кто-то явно неравнодушен к этим яйцам, раз вызвал весь цирк, - Игорь зашагал к выходу, напарник поспешил следом, приноравливаясь к широченным шагам.
Яйца Фаберже встречались в его жизни скорее как объекты литературы и кино, но никак не реальные жертвы. Возможно, это было не совсем тухлое дело, хотя последнее расследование Игоря, хоть как-то приближенное к искусству - мешок поддельных пятитысячных купюр, в котором нашли чью-то отпиленную голову - как-то не особо задалось.
- Это все-таки мировое культурное наследие, - Игорь прямо почувствовал, как Дима осуждающие закатил глаза. - Федору Иванычу уже откуда только не звонили, то пугают, то сулят все административные блага, он уже трубки не берет. Нам даже машину выделили!
Дядю Федю подводить не хотелось, Игорь поправил кепку, засунул в тачку средней пафосности, стоявшую прямо под знаком, запрещающим парковку, папку, Димку и себя - и они полетели спасать бесценное наследие (примерная стоимость больше пары миллионов долларов).
Игорь быстро долистывал наскоро собранную информацию - план музея (запутанный), фото яйца (не впечатляющее), какие-то выписки, счета - и список меценатов, оказавшихся наедине с несчастным яйцом в это богатое происшествиями утро. Ага, это уже ближе к реальности, чем высокие культурные материи.
Михаил Валерьевич Каменный - бандит, благотворитель, главный попечитель музея и просто брат мэра. Эдгар Иванович Пуштов - убийства, убийства, подозрения на убийства, ничего не доказано, кроме, конечно, благотворительности в особо крупных размерах. Ирина Валерьевна Сильверстова - тут Игорь весело хмыкнул, призовой фонд отдела экономических правонарушений на ее арест уже превысил все разумные размеры. Эта дама любила очень дорогие цацки и мастерски прятала все налоги, которые причитались ее торговой империи. Еще парочка альтруистично настроенных отставных братьев - лидеров крупных ОПГ, Василий Никитич Сараев и Станислав Никитич Сараев - Игорь сходу окрестил их Васян и Стасян, быстро пролистнув традиционный список недоказанных подвигов. И, наконец, Герман Оттович Ким - специалист по яйцам и прочим произведениям Фаберже, историк, искусствовед и просто человек, на котором висел десяток развалившихся дел о воровстве, подделке и нелегальной продаже всяческого культурного барахла.
Игорь захлопнул папку и потер щетинистый подбородок. Видимо в меценаты и крупные любители искусства брали только людей с пятком тяжелых уголовных статей. Или десятком экономических.
Наконец машина остановилась перед с иголочки отремонтированным историческим зданием, вокруг которого раскинулся изумрудный газон. Мраморные статуи, изысканные фонтаны и прочие символы хорошо обеспеченного материально эстетизма отчетливо вызывали в памяти вид ухоженного кладбища.
Сейчас, правда, все это благолепие было покрыто людьми в гражданском и форме разных оттенков, собаками и техникой. Дима, вылезший из машины первым, уже с сочувствием смотрел на какую-то овчарку, в которой явно боролись профессионализм и желание пометить очередное каменное изваяние. Игорь ее в чем-то тоже понимал.
Размахивая удостоверениями, они пробрались через ведомственную толпу, топтавшую газон, и ввались в здание. Несколько суровых молодчиков в бронежилетах проводили их по парадной лестнице к заблокированному залу на третьем этаже. Игорь внимательно изучал всё, попадающееся им на пути - все залы выставки были закрыты, у подсобок и побочных лестниц рыскали охранники. У нужного зала стояла еще пара особо крупногабаритных блюстителей порядка и мелкий человечек, постоянно вытиравший красное лицо огромным платком - в остальном перед Малой Золотой Гостиной, как было указано на табличке, царила зона отчуждения и ничьи берцы и кеды не топтали тщательно отполированный паркет.
Человечек с платком приблизился к двери и вскрыл сложную систему электронных и обычных, механический замков, пуская Игоря и Диму на место преступления.
Ну наконец-то, - в унисон выдохнули особо опасные меценаты. Игорь крайне сомневался, что сидение взаперти в окружении комфортных кресел, диванов, накрытого для завтрака фуршетного стола и, конечно, оставшихся экспонатов этой вип-выставки, было особенно угнетающе для их морального и материального здоровья.
Каменный нервно вышагивал у задраенного окна, Пуштов, Стасян и Васян невозмутимо восседали на диванах (наверное, любители топить конкурентов в болоте не в переносном смысле умели выжидать, что им какая-то пара часов); Ирина Валерьевна обмахивалась шелковым веером у огромной расписной вазы, Герман Ким устроился в одном из кресел и элегантно грыз круассан.
Пустая витрина зияла распахнутыми дверцами налево от входа.
Игорь прошелся по залу, Дима занял позицию у двери. Совет меценатов их прицельно не замечал.
Что-то не складывалось.
Они опросили всех свидетелей похищения яйца по отдельности - прослушав угрозы нажаловаться на них брату, свату, начальству и, неожиданно, в Гаагский трибунал. Выданные в конце концов показания сходились - мигнул свет, раздался звук разбитого стекла, яйцо исчезло. Но витрина была просто открыта и совершенно цела. Оставив свидетелей под присмотром мордоворотов в форме, Игорь с Димой вернулись в зал.
Игорь шагал по помещению, словно цапля - высоко вскидывая длинные ноги и переворачивая и ощупывая все, что можно. Исходя из наблюдений, пока получалось, что яйцо вряд ли могли вынести - система охраны сработала сразу же, блокируя входы и выходы. Значит, яйцо могло притаиться где угодно, вместе со своим похитителем.
- Как идут дела у этого чудесного заведения? - спросил Игорь у напарника. Тот, полистав папку, выудил несколько листков:
- Вроде вполне ничего, есть прибыль, есть хорошие отзывы от посетителей и пара грантов. Коллекцию пополнили, запланирована потрясающая выставка, хочу обязательно сходить… - Димка мечтательно заблестел глазами, его внешний полицейский временно уступил руль внутреннему художнику.
- Значит, они не то чтобы не проживут без страховки от потери яйца, - заключил Игорь, переворачивая расшитые подушки на диване. Раздался тонкий звук - и на паркет выпал небольшой белый осколок с остатком золотой каймы.
Игорь аккуратно подцепил его пакетом и, повертев со всех сторон, заозирался по сторонам. Потом подошел к накрытому столу - определенно, осколок был от этого сервиза. Вот что разбилось перед исчезновением яйца.
- Думаю, милейшие господа меценаты успели замутить сговор, - произнес Игорь, утягивая с тарелки круассан. - Вкусный, попробуй.
Напарник осуждающе покачал головой, Игорь с легким сомнением уставился на погрызенный кусок хрустящей выпечки:
- Считаешь, отравлен? Не, среди этих благотворителей вроде последователей Медичи не наблюдается, все больше любители чего-то не особо утонченного, - Игорь жевал, задумчиво бродя вокруг стола.
- Игорь, мы же договаривались не жрать на месте преступления! Вдруг улики окажутся непригодными и загрязенными? Или вообще съеденными?
- Кто, если не мы? Хочешь, чтобы все съели эксперты? Где, если не на месте преступления? Так мы вообще есть перестанем, и этот вариант тебе тоже вроде как не нравился.
Дима только махнул рукой и отошел к пустующей витрине.
- Никаких следов взлома, ее просто открыли родным ключом. Но зачем так неумело врать? Там все вроде люди бывалые.
- Внезапность момента? Яйцо их заворожило и заставило вспомнить молодость? - выдал Игорь, немного подумав. При всем масштабе и задействованных силах, дело и правда выглядело все более странно.
- Не то, чтобы Василий Никитич и Станислав Никитич особо смахивали на ностальгирующие типажи. Плюс им же не поездку ночью вглубь области предложили, - напарник явно с сомнением отнесся к этой версии.
- Ты еще слишком молод, Дмитрий, чтобы понять власть силы тоски по прошедшему над поступками людей, - скорчил мудрую рожу Игорь. - Вот когда подрастешь, станешь за соседями в поисках правонарушений шпионить да за мусорными баками следить, тогда и поговорим.
Напарник фыркнул и продолжил бродить по выставочному залу, думая вслух:
- Если они сами уперли яйцо, где оно? Вынесли? Спрятали? Существовал неизвестный, исчезнувший похититель? По камерам никто не покидал музей. Почему яйцо, а не ваза и не вон то ожерелье? Оно тоже вполне себе вдохновляющее! - Димка нарезал концентрические круги вокруг фуршетного стола, то приближаясь, то удаляясь от круассанов и канапе.
- Спрятали. Ставлю на спрятали, бывалые волки чуют обыски, даже если прикрываются Гаагским трибуналом и Женевской конвенцией, - Игорь постоял у окна и внимательно изучил бурлящую внизу, на газоне, толпу. - Типа рефлекс.
- Идиотизм. Хотя после того дела, когда вор спер камеру, которая вела онлайн трансляцию его преступления… - Дима махнул рукой. Видимо даже его вера в человечество пасовала перед альтернативной одаренностью криминальных элементов.
- Давай лучше подумаем, куда слили похищенное. Вот где бы ты спрятался, если бы был яйцом Фаберже за много денег? - теперь в игру «думай, думай» Игорь не заморачиваясь включал и напарника. Сам бы Игорь, стань он бесценным экспонатом, хотел бы наверняка, чтобы к нему отнеслись с некоторым уважением.
- Когда зал открыли, все меценаты сразу оказались под наблюдением. Значит, они спрятали яйцо раньше. Ну, времени им с лихвой бы хватило, мы только по утренним пробкам сколько ехали. И драгоценности спрячешь, и кофе попьешь, эх.
Игорь разделял и кофейную тоску напарника, и его дедуктивные выводы. Переглянувшись, они начали снова осматривать выставку - Дима внимательно вглядывался в парочку ваз, ростом чуть ниже его самого, подписанных, соответственно, Зимняя Охота и Охота Летняя. На взгляд Игоря «летняя» ваза запросто сошла бы за иллюстрацию к какому-нибудь порно роману девятнадцатого века. Между ним торчал, чуть выступая вперед, еще один образец прикладного гончарного искусства. Здоровенный коричневый сосуд, изображавший сцены из жизни виноделов, смотрелся как-то инородно среди окружающего блеска золото-бриллиантовой роскоши. Дима изучил и его, но быстро переключился обратно на летне-зимние Охоты.
Сам Игорь снова вернулся к дивану и креслам, ощупывая и перекидывая подушки.
- Игорь, иди сюда! Что-то там есть, подсвети.
Покопавшись в карманах куртки, Игорь вытащил фонарик, и подошел к Зимней охоте, рядом с которой чуть не подпрыгивал Дима. С дополнительной подсветкой и ростом изучать темные бездны вазы было сподручнее - и на дне действительно виднелась какая-то ткань (шарф? палантин?) в фирменно-фиолетовых цветах торговой империи Сильверстовой.
- Какой шанс, что эта тряпка лежит там пару веков? - фыркнув, сказал Игорь.
- Их адвокаты точно заставят звучать достоверно версию о путешественниках во времени в таинственных шарфах. Но смотри, ткань хоть и лежит неровно, но не похоже, что она укрывает яйцо.
- Представь, что-то происходит, банда меценатов начинает судорожно прятать очень дорогую и хрупкую штуку. Мест не так уж много. Огромные вазы, в которые не так просто аккуратно, не повредив, забросить яйцо. Они пробуют, роняют шарф, не могут его вытащить… кидаются искать дальше. Портьеры слишком высоко, с дивана или кресла на гардину не забросишь. Другие экспонаты небольшие, их витрины слишком открытые. Кофейный сервиз тоже недостаточно вместительный, это не супница на несколько литров. Остаются подушки и мебель, - и, сунув фонарик обратно в карман, Игорь решительно вернулся к еще не ощупанным думкам.
Наконец внимательное изучение подушек дало результат - расстегнув чехол Игорь извлек из ее недр не особо крупное золотое яйцо. Дима тут же рванул к нему:
- Ты только посмотри! История, сокровище, невероятное! Ты держишь на ладони произведение искусства, памятник великих событий!
Пожав плечами, Игорь аккуратно закатил медленно теплеющее яйцо в пакет для вещдоков.
- Судя по твоему рассказу, купцу Кутху оно не особо принесло счастья. Давай разбираться, что произошло, как бесценная ценность оказалась в подушке.
Они связались с охраной и попросили доставить благотворителей в зал. Мрачные и недовольные они входили в Малую гостиную - Каменный перестал так явно нервничать и вышагивал под руку с Сильверстовой, будто на неприятном светском рауте. Зато уголовный искусствовед Ким определенно завелся и то и дело нервно щелкал пальцами. Вся компания неторопливо заняла диван и кресла, Игорь и Дима, будто перед началом театрального представления, застыли перед ними и столиком с завтраком.
- Не из-за этой ли ценности собрались мы здесь сегодня? - и Игорь жестом фокусника вытащил из кармана мешок с яйцом Фаберже.
Следующие события произошли почти одновременно: Ким рванул к Игорю, братья-киллеры Сараевы и Пуштов - к Киму, Каменный и Сильверстова - в стороны. Ким, перемахнув через невысокий столик, выхватил мешок и грациозной ланью понесся к выходу, Игорь, восстановив равновесие и отряхнувшись от еды и битого фарфора, припустил за ним.
- Господин Ким! Герман Оттович! Давай, Игорь, жми! - неслись вопли поддержки.
Навернув круг по залу, они вылетели в коридор - Игорь никогда бы не заподозрил это беловоротничковое жулье в такой хорошей физической форме. Охранники сначала попытались их остановить, но, повинуясь жестам Игоря, отступили - коридоры показались ему не подходящими для группового забега, хреновы статуи и вазы пробрались и сюда. Грохнешь парочку - проблем будет не меньше, чем с развороченной Дворцовой. Плюс выходы из музея были точно перекрыты и на каком-то этапе гонки они с Кимом непременно встретятся. Да почему они всегда бегут?!
Громко топая, они неслись вперед - Ким явно лучше знал план здания, но владеющее им состояние аффекта было не лучшим советчиком. То и дело он петлял, пробегая через сквозные выставочные залы, но в таком ограниченном пространстве отвязаться от преследования никак не получалось.
Перед Игорем мелькали бесконечные витрины, скульптуры и прочие артефакты - он мог поклясться, что мимо экспозиции с пастушками они уже навернули пару кругов. Наконец Ким то ли просчитался, то ли наоборот, замыслил что-то повышено-хитрое, но они внезапно вывернули у Малой гостиной - бдительный Дима пас оставшихся благотворителей, те с кривыми лицами снова сидели вокруг перевернутого столика.
Герман Оттович, крепко сжимая яйцо Кутха, продолжил свой бессмысленный забег - просторный зал, слабо заполненный экспонатами, давал ему простор. Игорь продолжал бежать за ним исключительно из азарта и желания размяться (но не разнести бесценные экспозиции, в голове звучал голос дяди Феди - полковника Прокопенко). Естественно, в какой-то момент Игорь подобрался достаточно близко, чтобы схватить Кима сзади - тот рывком ушел вбок, роняя на Игоря огромно-уродливую вазу с виноделами и контрольным пинком отправляя в сторону преследователя Летнюю Охоту.
На Игоря обрушилась вся мощь искусства - по ощущениям весом в пару тонн – и, кажется, тело простого человека было не предназначено для этого. Сверху изящно спланировал фиолетовый шарф.
Разрушения, сотворенные собственными руками, на мгновение затормозили обезумевшего Кима - в этот момент Дима и остальные меценаты резко отмерли и, бросившись к нему, ловко скрутили, прижав к полу. Впрочем, Ким даже особо не сопротивлялся - тяжело дыша, он продолжал крепко сжимать мешок.
Димка заорал, подзывая охрану и, сдав крепким мужикам в бронежилетах почетный пост на спине Кима, рванул к горе из ваз и их обломков - где-то в ее основании лежал Игорь, а вершина была кокетливо задрапирована шарфом.
- Игорь? Игорь?!
Нога, торчавшая из-под осколка с пасторальными сценами, слегка дернулась.
- Кто бы знал, что это твое искусство настолько… Вытаскивай меня, что ли.
Дима развил бурную деятельность, выбежал из музея, разыскал в толпе, продолжавшей топтать газон, медиков и спасателей, упаковал Кима в наручники - он замкнулся, перестал реагировать на что-либо и спокойно сидел на диване под присмотром полицейских и охранников.
Спасатели споро разбирали завал - как вдруг среди глиняно-фарфоровых осколков что-то тускло блеснуло, привлекая внимание Каменного и Димы.
- Господа, прекратите на минуту все работы! - заорал главный меценат музея. - Глазам своим не верю! Герман Оттович, вы только посмотрите! - как ни в чем не бывало обратился он к блудному искусствоведу.
Тот механически встал, под конвоем подошел к куче - и, ахнув, отмер.
Оказалось, древняя ваза с виноделами досталась музею в нагрузку с коллекцией гончарных изделий неизвестного благодетеля, настаивавшего на ее присутствии на выставке. Ваза, конечно, имела свою ценность, но не настолько высокую, как произведения мастерской Фаберже и другие цацки в ближайших витринах и залах - да и вообще была из совершенно другого исторического периода. Но средний экстерьер скрывал какой-то небывалый огромный исторический артефакт, по-видимому, сделанный из чистого золота.
Что ж, это объясняло, почему Игорю так досталось - к убойной силе искусства присоединился исторически-значимый вес.
Откуда-то натянуло нервически возвышенных граждан, которые принялись возбужденно бегать вокруг разбираемой кучи, то и дело спотыкаясь о ноги Игоря. Игорь матерился, граждане подпрыгивали, совершенно адекватный Ким всплескивал скованными руками, Каменный разговаривал одновременно сразу по двум телефонам.
Под окном постепенно расходились и грузились в машины представители различных ведомств. Счастливая овчарка пометила наконец облюбованный памятник и теперь копала когда-то бывший сочным и изумрудным газон.
Наконец Игоря откопали и водрузили на носилки - Дима выловил из общей массы Кима, под тоскливое причитание сдал его коллегам для дальнейшей транспортировки в отделение - так Игорь поехал в отделение травмы в первый раз.
Усталый усатый хирург - Илья Евгеньевич Третьяков, как значилось на бейджике - явно уже был на низком старте к пересменке, но Димке удалось уговорить его посмотреть необычно тихого и бледного Игоря. Сам Игорь чувствовал себя слишком подавленным - в прямом смысле - для привычного сопротивления врачебному осмотру.
Просвечивание рентгеном показало трещины в ребрах, ощупывание сильными пальцами хирурга Третьякова - возможное растяжение левой лодыжки и кучу разнообразных синяков и ссадин. Не самый плохой исход после схватки с историческими артефактами. Игорь воспрял духом и, держась за крепко забинтованные бока и отпираясь на напарника, поковылял домой.
Димка зорко проследил, как Игорь открывал дверь и вваливался в свою квартиру, не пытаясь снова отправиться на работу. Ладно, Игорь не хотел признавать это вслух, но похоже на сегодня подвигов и адреналина было достаточно.
На следующее утро ощущения стали еще более всеобъемлюще омерзительными, и Игорь, удрученно кряхтя, закусил кофе таблетками обезбола. Это были не первые помятые ребра в его жизни, но каждый раз понимание, как много человек шевелит туловищем, становилось для Игоря неприятным открытием.
Стараясь не сильно хромать и избегать соблазна посидеть на всех встречающихся лавочках, Игорь добрался до родного отделения. Травмы травмами, но кто-то должен был разбираться со вчерашним культурным беспределом.
Коллеги, как обычно, встречали его криками и передаваемыми из рук в руки деньгами - Игорь чувствовал, что в этот раз он хочет свою долю, мешок обезболивающего и трость.
Дима перехватил его у стола и под усиливающие вопли вокруг потащил в кабинет дяди Феди - зачем ему столько ступенек перед кабинетом, что за символ доминирования над простыми ментовскими существами?! Игорь как никогда был против буквального возвышения начальства.
В кабинете его ждал сюрприз - дядя Федя с перекошенными лицом пил кофе в компании Михаила Валерьевича Каменного и Германа Оттовича Кима. Эти, в противовес полковничьим гримасам, лучились счастьем и довольством.
- Здравствуй, Игорек. Ты у нас, оказывается - звезда вчерашних учений, лично выполнивший все задания на отлично, да еще и с повышенной артистичностью, попутно приложивший руку к важному историческому открытию.
- Какие такие учения, Федор Иванович? - Игорь аж присел на неудобный стул у двери.
- Понимаете, майор Гром, самые лучшие проверки - всегда неожиданные. Но вы в совершенстве сработали. Быстро и оперативно. За полученные травмы вы будете представлены к межведомственной награде, - Каменный ласково улыбнулся и добавил: - И какая там премия подразумевается, вы себе не представляете.
- А яйцо как же? - как обычно в таких случаях, Игоря начала затапливать ярость. Федор Иваныч одним глотком допил кофе, будто желая, чтобы на его месте было что-то покрепче.
- А что яйцо? Оно находится на проверке у реставраторов, но по предварительной оценке, совершенно не пострадало. Да и не могло, у Германа Оттовича все было под контролем.
На лицо Кима набежала мрачная тень, но спустя мгновение он опять ослепительно улыбался.
- Майор, благодаря вам обнаружена уникальная древне-персидская курильница, предположительно объект неизвестного религиозного культа. Кто бы догадался искать ее под слоем глины…
- Так ты ради научного эксперимента ее в меня швырнул? - сейчас Игорю еще больше не хватало трости. Ах, с каким удовольствием, он бы ее сломал об этого верткого афериста!
- Что вы, это было просто влияние момента. Но открытие потрясающее, учения удались, начальство на всех уровнях довольно. Вас что-то не устраивает, майор?
Скрипнув зубами, Игорь вышел вон. Эффектно выбежать не получилось, зато дверью о косяк приложил вполне душевно. Системе снова удалось его поразить.
Притихшие коллеги ждали продолжения, но у Игоря не было сил и вдохновения на программное написание заявления. Верный напарник ждал у стола с утешительной булкой (Дима считал, что только маргиналы едят шаурму до полудня, то ли дело слойки с повидлом). Игорь принял булку и жестами показал, где видел всех меценатов и особенно попечителей музея Очень Современного Искусства.
- Самое интересное, что мы смогли восстановить и отсмотреть видео с камер из Малой гостиной. Они и правда просто сидели, разговаривали и вдруг Ким выронил чашку и вытащил яйцо из витрины. Остальные, будто зачарованные, бросились ему помогать его спрятать. Собственно, все.
- Странно это. Никогда не поверю в легенду об учениях, но правду тут попробуй узнай, - Игорь, поморщившись, повел плечами.
Они погрузились в задумчивое молчание. Дима чиркал на бумажке что-то похожее на Каменного, насиживающего яйца Фаберже. Игорь уныло жевал булку.
Подошедший дежурный разогнал меланхолию.
- Гром, помните дело о грибе, украденном из часов-автомата восемнадцатого века? Большой шум был, Игорь чуть не грохнул остатки этого экспоната? Есть наводка.
Игорь почувствовал, будто выиграл какую-то ебучую Пушкинскую карту на посещение музеев и прочих культурно-криминальных мероприятий.
Спустя два часа он лежал на крыше гаража, крепко сжимая очередной бесценный исторический артефакт - металлический гриб - в руке и стараясь восстановить дыхание. Возможно, прыгать из окна третьего этажа с потянутой ногой и треснувшими ребрами было не самой его лучшей идеей.