Chapter Text
Days fade into a watercolour blur
Memories swim and haunt you
But look into the lake, shimmering like smoke
Rises the moon
— Дай я посмотрю.
Пальцы теплые, когда соприкасаются с кожей: неплохое разнообразие после ледяного ветра. Его шутовской костюм, конечно, не позволяет замёрзнуть (демоны вообще могут мёрзнуть?), но порванный костюм? А теперь он и вовсе почти раздет - что за вид! Зачем клоуну раздеваться перед аудиторией? Он должен их смешить...
Но здесь больше никого нет, кроме них двоих. От удара святым оружием хочется обнять себя и плакать. Но он же не грустный клоун! Зачем ему плакать? Пока он просто смотрит. Смеяться тоже не хочется. Ладони в фиолетовой крови, взгляд сосредоточен как никогда, на рубашке еще больше крови - но уже засохшей и красной. Наверное, хорошо, когда регенерация не исчезает только из-за того, что ты получил травму от селестиала. Все равно должно быть больно. Зачем подставляться из-за клоуна?
Но он смеялся. Это должно что-то значить? Посмотри, посмотри, посмотри! Так хотелось кричать. Они смотрели, и, о, ох-ох, он знал как выглядит ужас. Откуда у кого-то, кто постоянно ходит налегке, есть с собой бинты? Он спросит потом. Можно было устроить хаос среди местных учёных - они любят свой порядок. Но он даже не успел представиться должным образом! Снять шляпу перед новыми знакомыми - лишь простая вежливость, неужели им обязательно так реагировать? Никакого чувства юмора и уважения. Так близко, что он может чувствовать запах крови. Не своей, конечно. Ему никогда не нравился запах крови. Почему она пахнет металлом? Металл слишком постоянный. Противно. Смотреть по сторонам, пока голова перевернута тоже не очень удобно, но он слышит смешок, он должен знать... В удивлении раскрытые глаза - тогда, когда все остальные уже сбежали, полуулыбка. Неужели наконец кто-то из аудитории оценил представление? Руки, что не причиняют боль. Губы, которые не выкрикивают оскорбления и угрозы. Такая же хаотичная душа. Нет, не такая же. Совсем другая. "Это не больно?" А? "Не больно что?" Щурится, почти протягивает руку. "Твоя голова..." Он моргает, но голову со шляпой ставит на место. "Не-а!" Вознаграждением ему служит почти что светящийся восхищенным весёльем взгляд. И, конечно же, смех. Руки обхватывают плечи. "Это потрясающе!" Он почти не слышит слов, он даже не уверен сейчас, что слова обращены к нему. Вполне возможно, что нет. Слишком много болтовни - обычно такие люди только сильнее пугаются. Обидно. Несмотря на расфорус взгляда, они обычно лучше понимают его шутки. Не хотят вникать. До него. Спрятаться, спрятаться. У селестиалов нет чувства юмора. Он был неосторожен. Они были неосторожны? И теперь он может спрятаться только потому, что от него отвлекают внимание. "Зачем человеку защищать демона?" Действительно, зачем?
Боль притупляется, но тело тяжелеет. Спрятаться в тень, лишь бы не уснуть посреди... а где они вообще? Заброшенный дом? Что удобнее - чужие колени или поломанная кровать? Он же был на полу... Глаза закрываются. Не спать!
— Что ты сделал?
Усталый шум в ответ.
— Чуть больше времени. Отдохни.
Но он не хочет отдыхать.
— Бериал, — хватка на теле усиливается, — не сопротивляйся.
"Не сопротивляйся" Он подавляет дрожь. Но руки все ещё не причиняют боль. Он наблюдает - из тени, готовый сбежать. Почему он продолжает смотреть? "С ним интересно" Тени вокруг него дрожат. Селестиалы хмурятся. "Он демон" Закатанные глаза. "Да, я слышал, вы это уже несколько раз повторили" Он хихикает. Это не та радость, как после хорошей шутки, но что-то теплое, мягкое, давно забытое. Он прижимается, игнорируя сонливость. Он уснет позже.
Собственные пальцы не слушаются, но пуговицы поддаются - едва.
— Бериал.
Глаза напротив - темно-синие, без стекол очков кажутся такими глубокими. Синий - не самый плохой цвет. Они темнеют до ночи, пока он возится с рубашкой. Они злятся? Они должны злиться. Глаза за стеклом блестят от ярости. Да! "А ты? Отвлекаешь откровенным нарядом внимание смертных от своего поганого характера? Или от отсутствия ума?" Они его убьют! Он ёрзает на чужих коленях, стараясь протиснуться ближе. Руки - в чужих ладонях, он не дал расстегнуть рубашку. Хвост недовольно дёргается.
— Я не буду заниматься с тобой сексом, прекрати это.
Он поднимает взгляд. Глаза стали почти что черными. Непроницаемые. Блестящие. Теплые?
— Тогда для чего ты со мной?
Он не отстраняется - ему нравится тепло.
— Я уже говорил, — он правда говорил, — с тобой интересно.
Но разве этого достаточно? За тепло и смех. За совместно творимый хаос. За отсутствие боли. Он не хочет смотреть. Он хочет убежать, снова. Он не может в одиночку сражаться сразу с двумя богами. Но он не один. Но второй - человек. Человек? Для селестиалов - да. И сообщник демона. Достаточно, чтобы вынести приговор. Всего секунда! Он выскакивает из тени, чтобы нырнуть обратно вдвоём. Он расправляет крылья. Складывает обратно. Ничего не мешает.
— Я имею в виду, если ты этого хочешь..?
Он молчит. Разве не все хотят? Откидывается на спину. Пальцы в волосах - так знакомо-незнакомо. Приятно. Он хочет так остаться.
— Нет.
Вздох. Облегчения? Они оба не хотят. Это неожиданно веселит.
— Тогда спи.
Чтобы снова остаться одному? Нет, он не хочет спать. Он хочет остаться вот так, прижимаясь - но без боли, вместе - но чтобы просто было тепло. Он цепляется, не уходи, не уходи, не уходи...
— Ты... Я с тобой лягу.
Глаза закрываются. Разве кровать не сломана? Его обнимают. Когда его вообще кто-нибудь обнимал - так?
— Пожалуйста, Бериал, спи. Так быстрее восстановишься.
Когда он в последний раз спал? Демоны спят? А клоуны - выступают! А он будет спать. И видеть сны - раз уж под боком такой знаток снов. Снова вздох рядом, теплое дыхание где-то в волосах.
— Я могу усыпить тебя, но это будет менее эффективно.
Смешок - от кого из них? Какая разница - ему тепло.
— Просто спой?
И Вальтер поёт. А Бериал наконец закрывает глаза.
You'll be visited by sleep
I promise you that soon the autumn comes
To steal away each dream you keep
Breathe, breathe, breathe