Chapter Text
Первым, что привлекло внимание Тэрэ, когда тот переступил порог и оказался в холле своей новой школы, стал панихидный стол на очень высоких ножках – почти такие же стояли и в храме в их приходе. Тусклый металл разве что не сверкал позолотой – больше напоминал латунь (но, определённо, ей не был). И свеча – длинная, белая – вместо чаши с песком на узорчатой столешнице, обрамлённой с трёх сторон низенькими бортами, горела в таком же тускло-жёлтом подсвечнике.
Натюр-морт (буквально) дополняли: пожухлая белая хризантема и чёрная фоторамка с траурной лентой. С неё смотрел так неуместно на этом фоне улыбающийся мальчишка, ровесник Тэрэ или, может, немного старше в точно таком же чёрном жилете.
– Что с ним случилось? – поинтересовался Мэттью, выглянув из-за его плеча.
– Он умер, – ответил Тэрэ.
– Спасибо, кэп, очень информативно.
Смеяться перед траурной композицией, наверное, неэтично да и не над чем, на самом деле – Тэрэ может оказаться на месте этого… он присмотрелся, близоруко прищурив глаза – Лим Чанджи – в любой момент.
А всё-таки прикусить губу, чтобы сдержать готовый было сорваться смешок, пришлось.
– Наверное, это специально поставили, чтобы мы старались лучше, иначе есть шанс стать следующими… – он поделился с Мэттью своей догадкой. – С моими способностями несложно…
– Дурак! – возмутился тот.
– Весь в хёна.
О том, что Мэттью старше (на целый день!) Тэрэ вспоминал только чтобы его подколоть.
– Пойдём уже наверх, а то все комнаты займут, будем на коврике у двери спать.
– Зато вдвоём!
Мэттью закинул руку на его плечо. Тэрэ вздохнул. Жалко очень, что им нельзя жить вместе, но таковы правила. Неприкасаемые отдельно. В конечном счёте, так действительно лучше. Технику безопасности следует соблюдать неукоснительно, иначе…
Тэрэ бросил последний взгляд на фотографию. Лим Чанджи.
Какое правило он нарушил?
Потискавшись на прощание (теперь встретятся только на линейке минут через тридцать!) они с Мэттью разошлись по разным комнатам. Мальчишка-второклассник (“Я буду твоим куратором”, – пояснил он) проводил Тэрэ до его спальни. Металлическая двухъярусная кровать, шкафы, напоминающие сейфы, вот и всё – никаких изысков.
– Не, ну если шторы повесить, пару картин… – раздался голос от двери.
– Не позволят, – Тэрэ обернулся. – Привет. Ты мой сосед, да?
– Ага. Давай знакомиться, я Унги. Сверху или снизу?
Рыжеватый симпатичный парнишка подмигнул ему.
– Что, вот так сразу?
Оба рассмеялась – здесь можно – и тревога, которая давила на Тэрэ с того момента, как тот поймал на себе взгляд мёртвых глаз с поразительно живого фото, растаяла.
Хорошо. Ему нельзя.
– Если ты не против, я бы занял нижнюю кровать, – теперь уже серьёзно ответил Тэрэ.
Объяснять, что иногда ему будет тяжело забираться на верхнюю, не хотелось, но, к счастью, и не пришлось. Унги с энтузиазмом согласился.
– Я надеялся, что ты это скажешь! – признался он. – У нас дома тоже была такая, только посимпатичнее, и я всегда мечтал спать наверху, но этот засранец Джэхун ухитрился родиться раньше…
– Брат? – спросил Тэрэ.
Унги кивнул.
– У меня сестра, так что мы спали в разных комнатах, а потом она вышла замуж. Она старше меня на восемь лет.
– Удобно! – согласился Унги и, хитро прищурившись, полюбопытствовал, – А какая у тебя способность?
– Виртуозно играть на нервах, – не то даже, чтобы и соврал Тэрэ.
Дурацкая, потому что на самом деле. И бессмысленная. И совершенно неуправляемая. Поэтому он и здесь, собственно. Либо его научат, либо у него появится отличный шанс встретиться с Лим Чанджи.
А не хотелось бы. Жить прикольно. Даже если порой непросто ну, например, дышать.
– Пойдём на линейку, – да, перевёл тему, но Унги отнёсся с пониманием.
– Идём-идём!
Тот распахнул дверь.
Первое знакомство со школой получилось мрачноватым, но, наверное, правильным.
Желание учиться как следует, во всяком случае, возросло.
***
– Что вы знаете о квантовой запутанности? – спросил учитель.
Да, вот так сразу, не представившись даже, не говоря уж о приветствии. Выглядел он… очень увлечённым человеком. На голове – взрыв на макаронной фабрике, глаза горят…
Ладно, если уж без эвфемизмов – больше всего он напоминал сумасшедшего учёного из супергеройских фильмов.
– Ничего, – ответил кто-то.
– Чему вас вообще в ваших школах учили?! – возмутился тот.
“Определённо не квантовой физике”, – подумал Тэрэ. Он точно ничего не напутал? Это первый класс старшей школы, а не университет.
– Ладно, вот ты, – учитель ткнул пальцем в Мэттью, тот сидел на первой парте в среднем ряду, Тэрэ с Унги заняли первую у двери. – И ты, – указал на его соседа, – К доске.
Они вышли. Никто, кажется, ничего не понимал, но это было интересно, во всяком случае.
– Разойдитесь в разные стороны. А вы смотрите, – он обернулся к классу. – Представьте, что между ними не четыре метра, а четыре миллиона миров.
Тэрэ представил. С воображением у него никогда не было проблем. Со всем остальным вот – были.
Он даже успел вообразить себя в четырёх миллионах миров от Мэттью и немножко испугаться. Они вместе всю его жизнь – буквально. Их матери были лучшими подругами и рожали в одном роддоме в одно время, после чего лежали в одной палате. Так что, когда Тэрэ принесли на первое кормление, его положили рядом с Мэттью. Вот с тех пор они и не расставались.
Он успел накрыть ладонью предательски шевельнувшийся ластик и глубоко вдохнул. Всё хорошо, Мэттью рядом.
– Подними левую руку! – скомандовал учитель, не уточняя, к кому обращается, так что послушались его оба – и Мэттью и его сосед, который лишь ненамного его опередил.
Учитель удовлетворённо кивнул.
– А теперь ты делай разные движения, – сказал он тому, – А ты повторяй.
Оба кивнули. Сосед Мэттью (надо потом познакомиться, если не побоится с ним общаться) начал вытворять руками такое… Тэрэ попробовал повторить, получилось примерно ничего. Вот у Унги почти вышло. Приблизительно.
– А можно что-нибудь попроще?! – жалобно воскликнул Мэттью.
– Хорошо, – согласился его сосед и изобразил кусок хореографии из последней заглавки Zerobaseone, любимой группы Тэрэ.
Вкус присутствует.
Конечно, с этим Мэттью справился. Он занимался танцами в средней школе. Тэрэ хотел с ним, но ему, разумеется, не разрешили. Гитару купили зато вот…
– Собственно, в этом и заключается смысл квантовой запутанности, – пояснил учитель. – Любое действие, которое мы совершаем, откликается во всей множественности миров. Или нет. Садитесь, спасибо за демонстрацию. А теперь пишем: “квантовая запутанность — это явление в квантовой механике, при котором две или более частиц становятся связаны таким образом, что состояние одной из них напрямую влияет на состояние другой, независимо от расстояния между ними…”
Выпалив это на одном дыхании, он покачал головой, вздохнул и посетовал:
– Ничему-то полезному их сейчас в школах не учат, ни-че-му.
“Действительно, – подумал Тэрэ. – И как я только дожил до шестнадцати лет без этих знаний, ума не приложу!”
И принялся старательно конспектировать слова учителя. Может, это прибавит мозгов Тэрэ в четырёх миллионах миров отсюда…
Или нет.
***
После физики в расписании стояла физкультура. Тэрэ заранее предупредили, что никакие справки об освобождении здесь не работают, но это единственный предмет, где умереть ему точно не дадут, как бы он не старался. Пришлось поверить на слово.
После стандартной разминки учитель велел взять коврики, сел на свой и скрутился в позу, от одного взгляда на которую у Тэрэ заболело вообще всё, включая фантомный хвост.
– Начнём с простого, – сообщил учитель. – Повторяйте за мной.
С простого? Вот это он называет простым? Серьёзно?
По залу прокатился дружный стон. Тэрэ повернулся к Мэттью. Тот честно старался, но даже у него не получалось, хотя он всегда был спортивным. Тогда ему самому даже и пробовать не стоит, для него подняться по лестнице и не сдохнуть – уже задача со звёздочкой…
– Это не простое, это невозможное, – пробурчал кто-то из учеников.
Учитель услышал.
– Я задал что-то сложное, Шэнь Цюаньжуй? – спросил он.
– Нет, лаоши, – раздался голос из первого ряда (Тэрэ, естественно, сидел в последнем, чтобы его не было видно, и можно было не напрягаться).
Всё, конечно, уставились на блондинистого пацана, который это сказал. Тот и правда только что узлом не завязался, поди и ухо почесать ногой может. Ну нифига себе!
– Вот и я так считаю. Се Бинхуа, носки врозь, не филонь. Линь Мо, Лин Ци, хорошо…
Он перечислял имена – все до одного китайские, и Тэрэ осенило. Этот Шэнь Как-его-там назвал учителя “лаоши”. Наверное, он и сам китаец. И гимнастика эта кошачья – китайская. Они, может, с детства ей занимаются, вот им и легко. Окей…
А ему-то как?
– Показываю медленно, шаг за шагом. Садимся, спина прямая, делаем глубокий вдох, теперь ногу так…
Тэрэ честно старался, интересно даже стало, но ничего не получилось. Ни одно из показанных учителем упражнений.
– Научитесь, – сказал тот, отпуская их со звонком.
Не то утешение, не то угроза.
Следующим уроком была математика. Учитель написал на доске кучу примеров и велел решать. Одни примеры, без задач и уравнений, но самые разные – от “6+3” (в старшей-то школе!) до “8643х12547” – всё вперемешку. Притом некоторые даже повторялись по два раза, а то и больше. Калькуляторами пользоваться запретил. Пришлось вспоминать, как считать в столбик. Зачем им это?
Вот просто – зачем?
Когда учитель спросил в конце урока, кто справился с заданием полностью, поднялась только одна рука. Тот самый китаец с непроизносимым именем…
– Ваша проблема в том, что вы пытались считать на бумаге, а надо было в уме, так быстрее, – заявил учитель. – А когда вы встречали повторяющееся задание, вы искали ответ в своих записях, вместо того, чтобы решить заново. Завтра будем учиться считать. А сейчас все свободны.
И первым покинул класс.
– А, может, он ему сразу с ответами диктовал? – шёпотом предположил Унги. – Ты заметил? Этот Шэнь, как его, он же не списывал с доски, учитель ему озвучивал примеры!
– Не, – Мэттью помотал головой. – Я же рядом сидел, только задания. Знаешь, мне кажется… ему диктуют, он в тёмных очках… может, он вообще слепой?
– Может быть, – согласился Тэрэ. И добавил, – Если он вот так скручивается буквой “зю”, ещё и не видя, ну я хз, он кто такой? Сверхчеловек?
– Может, у него способность такая, – Мэттью пожал плечами. – Хотя жилет, как у “спящего”... Ладно, идём на литературу, не стоит опаздывать в первый учебный день.
– Ни в какой не стоит, – поправил Тэрэ.
Лично он не собирался. Ему было интересно, это во-вторых.
И очень не хотелось отбросить коньки, в очередной раз не справившись с собой, во-первых.
***
Стол в самом углу не особенно-то и большого помещения не привлекал внимания, и потому был особенно привлекательным для желающих поесть спокойно и поболтать с друзьями. Здесь-то они и обосновались: Тэрэ, Мэттью, Унги и Со Вон – его старший. Кормили здесь, во всяком случае хорошо – много, вкусно и разнообразно.
– Утка по-пекински, ничего себе, а… – Мэттью первым подцепил палочками кусок мяса и положил на тонкую лепёшку. – Мы точно в школьной столовой, а не в китайском ресторане премиум класса?
– Никогда не пробовал, – признался Унги. – Острая?
– Не, – Мэттью помотал головой. – Смотри, кладёшь на лепёшку, сюда же огурец, зелёный лук и соус хойсин, сворачиваешь и ешь.
Тэрэ сунул нос в глубокую миску на своём подносе, интересно же, что там ещё, и заключил:
– Лапша с крабом. С голоду не помрём.
Он выловил кусок крабового мяса – довольно крупный, к слову – и отправил в рот. У них тут повар со звездой Мишлена? Почему так вкусно?
– Так, малышня, брысь отсюда, это наш стол! Быстро, быстро…
Звонкий голос раздался прямо у него за спиной. Тэрэ обернулся посмотреть, что там за наглец такой и увидел красивого высокого парня в круглых очках. Тот смотрел глазами котика-потеряшки, что совершенно не вязалось с его тоном.
– Вот ещё! Мы первые заняли!
Тэрэ возмутился. Делать вот ему нечего подносы туда-сюда таскать.
– Иди и сядь где-нибудь в другом месте! – закончил он и добавил, вспомнив о вежливости, всё же тот второклассник, судя по жетону, – Сонбэнним.
Тот явно опешил от такого отпора, оглянулся даже – мол, вы это видели? За его спиной маячили знакомые уже лица, этот чёртов вундеркинд Шэнь с непроизносимым именем и Се Бинхуа, так его назвал физрук вроде. Его Тэрэ запомнил из-за длинных волос.
– Ты! – теперь в голосе наглого красавчика, вновь обернувшегося к Тэрэ, слышалось негодование. – Тебе кто разрешал со мной спорить?
– Не помню, чтобы я кого-нибудь спрашивал, сонбэнним.
Тэрэ тоже разозлился, ну ничего себе заявочки! Они первые сюда сели, значит, стол их и точка, и вообще, так разговаривать с ним нельзя. Ишь, командир хренов!
– Так спроси. Старших слушаться не учили? Могу дать пару уроков.
Тэрэ вновь зацепился взглядом за жетон. Второй класс – это понятно, а имя… что ещё за иероглифы?
Видимо, тоже китаец. Окей, а ничего, что они в Корее, и как бы никто здесь знать китайский язык не обязан? Это ему так школьная администрация разрешила или сам подменил тайком? Во второе верится больше, если честно, тут же столько заморочек на этой форме – оно и понятно…
– Дай себе пару уроков уважения к окружающим! – парировал Тэрэ.
Ибо нефиг.
– Сонбэнним, – напомнил наглец.
– Сонбэнним, – повторил Тэрэ максимально вежливым тоном. И добавил, – Отвали от нас, сонбэнним, и не мешай обедать.
Тот хмыкнул и покачал головой.
– Дерзкий, – заключил он. И закончил неожиданно, – Ты мне нравишься.
Готовое сорваться с языка “а ты мне нет” так и осталось невысказанным, потому что взгляд Тэрэ упал на бледное лицо Со Вона. Всё время их перепалки, как его друзья, так и спутники наглого китайца, молчали – казалось, прошла вечность, а на деле – секунды, никто и среагировать не успел. Но…
В чём дело?
Судя по выражению упомянутого лица, вот-вот случится что-то страшное – или уже случилось. “Не смей!” – читалось в глазах Со Вона.
– Ты мне нравишься, – повторил китаец. – Себе возьму.
Он снял со своей шеи тускло-жёлтую металлическую пластинку. Некстати вспомнился поминальный столик к холле – один в один. От чего-то вдруг по спине пробежали мурашки, повеяло холодом. Скруглённый прямоугольник на тонкой цепочке напугал его – знакомое ощущение – как собственная сила, проявившая себя впервые.
В точности. Тэрэ и на смертном одре не забудет тех ощущений.
Он рефлекторно попытался отодвинуться, но никто ему не позволил. Неожиданно сильные для такой хрупкой с виду внешности руки развернули его вместе со стулом.
– Поздно, – спокойно сообщил… этот… – Уже поздно. Сиди смирно, дерзкий мальчишка, а то получишь по жопе прямо здесь. Веришь?
Верить не хотелось. Не верить не получалось.
– Меня зовут Чжан Хао, – представился китаец. Вот, значит, как читаются эти его иероглифы… На пластинке тоже выгравирован иероглиф, но другой, теперь видно. – С этого момента ты принадлежишь мне.
Он медленно наклонился – нарочито медленно, играясь с Тэрэ как кошка с мышкой. Хотелось его оттолкнуть, хотелось сбежать, но он, казалось, прирос к стулу. Не мог даже пальцем шевельнуть, лишь смотреть, как цепочка, аккуратно продетая через его голову, ложится на шею…
– Принадлежишь мне, – Чжан Хао удовлетворённо усмехнулся. Мышь попалась. – Полностью. Должен слушаться. Подерзи мне ещё!
От кулона веяло мятным холодом. Тело била дрожь. Сердце, казалось, замерло в тот момент, когда металлическая пластинка коснулась груди Тэрэ и забилось вновь – быстрее, сильнее.
Язык не ворочался. Хотелось крикнуть, что нет, никому он не принадлежит, оттолкнуть его, убежать…
– Так что всё в порядке, котёнок, в “Косарим” и корейцы-то половину слов не понимают, ты отлично справляешься…
Чжан Хао, потеряв к Тэрэ всякий интерес, переставил его поднос на соседний стол – остальные ушли сами – и продолжил разговор с Шэнем, как будто с того места, где остановился перед тем, как докопаться до них.
– Все учителя тебя хвалят, не переживай так, малыш. Ты учишь язык год, это нормально…
Мир плыл перед глазами, звуки тонули в цветах, запахи меркли, заглушаемый мятным холодом. Тэрэ уцепился за цепь, как утопающий за спасательный круг, не то желая её сорвать, не то просто к ней прикоснуться…
И равновесие победило.
***
Перед Чжан Хао лежала папка, которая не должна была быть доступна ученикам – его это, впрочем, не касалось. Здесь всё принадлежало ему.
Всё и все, если он того пожелает…
Он пожелал.
Ким Тэрэ. Дерзкий мальчишка, посмевший с ним спорить. Болезненный, слабый, не способный совладать с собственной силой… откуда только смелость взялась?
Неважно. Важно другое: то, как он зацепил Чжан Хао – с первого взгляда, с первого слова. Зацепил, привёл в сметение, вызвал желание – сильное, страстное, необузданное – забрать себе, присвоить, немедленно!
Что он и сделал. Имеет право.
Чжан Хао нисколько не сомневался – тот не сдастся так просто. Тем интереснее, правда. Ему всегда нравились дерзкие – их так приятно… приручать. Терпеливо, нежно – спешить ему некуда и обижать своего мальчика он точно не собирается.
Отпускать тоже.
“Моё” – разве это слово звучит не прекрасно?
Моё, моё, моё!
Беги-беги, Ким Тэрэ.
Далеко не убежишь.