Work Text:
— А у тебя там кто?
Макс нарочно проглатывает слово «был», будто, если скажет вслух, это окажется правдой, которую не вынесет ни он сам, ни Софико. Та замершими глазами смотрит в окно на проносящиеся мимо покосившиеся дома, больше похожие на скелеты выбросившихся на берег китов. Макс видел таких в Териберке вместе с Мишей, ещё до катаклизма.
«Катаклизм», так это называли по радио.
Радио, кстати, молчит второй день, сколько бы Макс не переключался по волнам, и ехать в тишине просто невыносимо. В тишине он слишком много думает, представляя всевозможные сценарии, один хуже другого, а от этого в горле застревает колючий комок, а руки на руле каменеют.
Это небезопасно, и он легонько пихает Софу локтем:
— Поговори со мной.
Софико он подобрал под Казанью, когда выкачивал из брошенного на обочине грузовика бензин, уже не разбирая, какой именно вид топлива заливает в свою ласточку. Им обоим оказалось очень нужно в Москву, и он, не раздумывая, открыл перед ней пассажирскую дверь.
— Подруга, — откашлявшись, хрипловато каркает Софико в ответ, и Макс кривит губы. На лице Софы он видит то же самое выражение, что и у себя — в зеркале заднего вида: запавшие глаза, губы искусаны чуть ли не до мяса, неизгладимая морщинка между бровями. — А у тебя?
— Друг, — без паузы отвечает Макс, и Софа моргает, убирает чёрную прядь с лица, и её красивые тёмные глаза на миг теплеют, когда она тоже угадывает, что же Макс прятал за этим словом.
Наверное, она когда-то очень заразительно смеялась, думает Макс и снова машинально трогает рычажок радио, но из динамиков льётся только шипение, и Софико, перехватив его пальцы, легонько пожимает их. А потом начинает негромко, но чисто петь:
— Ночь и тишина, данная навек…
И Макс почему-то верит, что всё будет хорошо.